— Говорят, сборы какие-то были у Макарья на ярманке. Сбирали, слышь, на какое-то никонианское училище, — строго и властно говорила Манефа. — Детским приютом, что ли, зовут. И кто, сказывали мне,
больше денег дает, тому больше и почестей мирских. Медали, слышь, раздают… А ты, друг, и поревновал прелестной славе мира… Сказывали мне… Много ль пожертвовал на нечестие?
Неточные совпадения
Молча слушала Дарья Сергевна трещавшую, как заведенное колесо, мастерицу. Жалко ей стало голодавших Шигиных, а
больше всего бойкого, способного на ученье Федюшку. Вынула из сундука бумажный плат и
денег полтину. Подавая их мастерице, молвила...
— Зачем певицу? Брать так уж пяток либо полдюжину. Надо, чтоб и пение, и служба вся были как следует, по чину, по уставу, — сказал Смолокуров. — Дунюшки ради хоть целый скит приволоку́,
денег не пожалею… Хорошо бы старца какого ни на есть, да где его сыщешь? Шатаются, шут их возьми, волочатся из деревни в деревню — шатуны, так шатуны и есть… Нечего делать, и со старочкой, Бог даст, попразднуем… Только вот беда, знакомства-то у меня
большого нет на Керженце. Послать-то не знаю к кому.
— Помилосердуй, Василий Фадеич, — слезно молил он, стоя на пороге у притолоки. — Плат бумажный дам на придачу.
Больше, ей-Богу, нет у меня ничего… И рад бы что дать, да нечего, родной… При случае встретились бы где, угостил бы я тебя и деньжонок аль чего-нибудь еще дал бы… Мне бы только на волю-то выйти, тотчас раздобудусь
деньгами. У меня тут купцы знакомые на ярманке есть, седни же найду работу… Не оставь, Василий Фадеич, Христом Богом прошу тебя.
Зашумели рабочие, у кого много забрано
денег, те кричат, что по два целковых будет накладно, другие на том стоят, что можно и
больше двух целковых приказчику дать, ежели станет требовать.
Сватались из-за невестиной красоты, из-за хорошего родства, а
больше всего из-за
денег; таких только отчего-то не виделось, что думали жениться в надежде найти в Лизавете Зиновьевне добрую жену, хорошую хозяйку и разумную советницу.
Осторожный в делах Зиновий Алексеич уговаривал его
больше половины
денег наудачу не бросать; счастье-де вольная пташка, садится только там, где захочет…
— А вот, к примеру сказать, уговорились бы мы с вами тысяч по двадцати даром получить, — стал говорить Веденеев. — У меня наличных полтины нет, а товару всего на какую-нибудь тысячу, у вас то же. Вот и пишем мы друг на дружку векселя, каждый тысяч по двадцати, а не то и
больше. И ежели в банках по знакомству с директорами имеем мы доверие, так вы под мой вексель
деньги получаете, а я под ваш. Вот у нас с вами гроша не было, а вдруг стало по двадцати тысяч.
Доволен-предоволен был Марко Данилыч, видя, как его чествуют; не ворчит
больше за лишнюю трату
денег…
Знал он, что и хлопку мало в привозе и что на мыльные заводы тюлений жир
больше не требуется, а отчего ценам упасть до того, что своих
денег на нем не выручишь, понять не может.
— Пущай живут просторнее, — с кроткой улыбкой сказала Марья Ивановна. — Что ж? Лес свой, мох свой, кирпич свой, плотники и пильщики свои. За железо только
деньги плачены… И отчего ж не успокоить мне стариков?.. Они заслужили. Сергеюшка теперь
больше тридцати годов и́з лесу шагу почти не делает.
—
Деньги в руках —
больше ей не надо ничего!..»
Возвращаясь на родину, правда, он привез очень
большие для крестьянского обихода
деньги, но после устройства дома, приписки в купцы и покупки земли залежных у него осталось всего только две тысячи.
Не раз и не два миршенских ходоков из Петербурга по этапу назад выпроваживали, но миршенцы
больше всякого начальства верили подьячему да его сроднику волостному писарю, каждый раз новые
деньги сбирали и новых ходоков в Петербург снаряжали. Кончилось тем, что миршенское общество обязали подписками об якимовских пустошах ни в каких судах не хлопотать, а подьячего с писарем за писанье кляузных просьб услать в дальние города на житье. Тут миршенцы успокоились.
А Меркулов с Веденеевым, как только поженились на дочерях вашего благоприятеля Зиновья Алексеича Доронина, так свои капиталы и женины приданые
деньги да и тестевых, может, половину, а пожалуй, и
больше, вкупе сложили и повели в Астрахани дела на самую
большую руку, никто таких
больших делов не запомнит.
Прежний-то его хозяин для того
больше и мучил его, что был в надежде хорошие
деньги за него взять.
— Тятенька, — вступилась Аграфена Петровна, — вы ведь еще ничего не знаете, как мы с Дуней от Луповицких уехали. Много было всяких приключений, говорить теперь не стану, сама когда-нибудь расскажет. Поликарп Андреич да еще один человек и ей, и мне много добра сделали. Будь у меня такие же
деньги, как у Дуни, я бы и
больше трех тысяч не пожалела.
Денег хоть и много после отца ей осталось —
больше миллиона, да ведь не в
деньгах людское счастье, а в близком, добром человеке.
Не один год вырубал он десятин по сотне и сплавлял лес на пристани свою и нижегородскую; к тому ж и Корней Евстигнеич, будучи на Унже, не клал охулки на руку, а все-таки Никифор Захарыч, распродавши дачи по участкам, выручил
денег больше, чем заплатил Марко Данилыч при покупке леса.
Послал я тогда
большого сына в работу к Патапу Максимычу, и возлюбил его Патап Максимыч паче всякой меры,
деньгами пожаловал, так что мы и токарню новую поставили, и животиной обзавелись, только уж такой спорыньи по хозяйству, как прежде была, у меня не стало.
Неточные совпадения
Я и в университете был, и слушал лекции по всем частям, а искусству и порядку жить не только не выучился, а еще как бы
больше выучился искусству побольше издерживать
деньги на всякие новые утонченности да комфорты,
больше познакомился с такими предметами, на которые нужны
деньги.
Спрятавши
деньги, Плюшкин сел в кресла и уже, казалось,
больше не мог найти материи, о чем говорить.
Не один господин
большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то беда, что ни за какие
деньги, нижé имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
— Ну, видите, матушка. А теперь примите в соображение только то, что заседателя вам подмасливать
больше не нужно, потому что теперь я плачу за них; я, а не вы; я принимаю на себя все повинности. Я совершу даже крепость на свои
деньги, понимаете ли вы это?
— То-то и дело, что я, в настоящую минуту, — как можно
больше постарался законфузиться Раскольников, — не совсем при
деньгах… и даже такой мелочи не могу… я, вот видите ли, желал бы теперь только заявить, что эти вещи мои, но что когда будут
деньги…