Притка ты, притка, приткина мать, бо́лести, уроки, призор очес; подите от рабы Божией Евдокеи во темны́е леса, на сухи́ дерева, где народ не ходит, где скот не бродит, где птица не летает, где зверье не рыщет…
Теперь и в зáводях этого нет, не плавают больше по Волге Христовы кораблики, не видать на ее широком раздолье Христовых корабельщиков — только искрами, дымом и паром дышащие пароходы летают по ней.
— Маленько напутал Никита Федорыч, — сказал Дмитрий Петрович. — Написал на вашем письме, что вы на Гребновской. Почтальон поискал там и повез письмо в контору. Дайте паспорт, мигом слетаю.
— Зачем нам, ваше степенство, твой уговор забывать? Много тогда довольны остались вашей милостью. Потому и держим крепко заказ, — бойко ответил ямщик. — Ежели когда лишняя муха летает, и тогда насчет того дела молчок… Это я тебе только молвил, а другому кому ни-ни, ни гугу. Будь надежен, в жизни от нас никто не узнает.
На потолке были изображены парившие в небесах ангелы, серафимы, херувимы, девятью кругами летали они один круг в другом, а в середине парил святый дух в виде голубя с сиянием, озаряющим парящие круги небесных сил.
— Девять чинов ангельских в небесном восторге носятся кругами, а посреди их дух святой, — сказала Марья Ивановна. — Знаешь стихеру на Благовещенье: «С небесных кругов слетел Гавриил»? Вот они те небесные круги. Такими же кругами и должны мы носиться пред Богом и прославлять его в «песнях новых». Увидишь, услышишь…
И, отвыкшая в продолжение долгого времени произносить имя злого духа, Дуня невольно содрогнулась, когда с чистых, девственных уст ее слетело имя отца нечестия и вечной злобы.
— Все так же, Микешенька, все так же, родной. Не лучше, не хуже, измаялась я совсем, — отвечала со стоном Аксинья Захаровна и с ясной улыбкой глядя на брата. — Ты где летал, где был-побывал? — ласково она промолвила.
— Ну ладно, ладно, — молвил Морковников. — А ты слетай-ка к буфетчику да спроси у него еще другую бутылочку мадерцы, да смотри, такой, которую сам Федор Яковлич по большим праздникам пьет… Самой наилучшей!
С мамой было сложно, она так и не смирилась с тем, что её единственного ребёнка, Вероничку-синеглазку, банально застудили и перелечили какой-то лекарственной дрянью.
Говорит – вот где вам такое сделали, туда и идите, требуйте перелечить, а я не возьмусь.
– А теперь бегите на свой пляж, а я, так и быть, напрямик, через озеро перелечу и там, на месте, вас встречу.
С мамой было сложно, она так и не смирилась с тем, что её единственного ребёнка, Вероничку-синеглазку, банально застудили и перелечили какой-то лекарственной дрянью.
