«Большое спасибо скажет мне мать игуменья, что сумела я уговорить такого богатея отдать в обитель свою единственную дочку», — так думала довольная успехом своим уставщица.
У русского простонародья нет летописных записей, ни повестей временных лет, ни иных писанных памятей про то, как люди допрежь нас живали, какие достатки, богатства себе добывали, кто чем разжился, что богатеем тому аль другому помогло сделаться.
Деньгами подавали редко, но иной раз какой-нибудь богатей раскошелится и пошлет на Христов корабль ставешок медных грошей да копеек, молили бы Бога о спасенье души его.
— На добром слове благодарны. С приездом проздравляем!.. Всякого добра пошли тебе Господи!.. Жить бы тебе сто годов с годом!.. Богатеть еще больше, из каждой копейки сто рублев тебе! — весело и приветливо заголосили рабочие.
Варя. Мамочка, не могу же я сама делать ему предложение. Вот уже два года все мне говорят про него, все говорят, а он или молчит, или шутит. Я понимаю. Он богатеет, занят делом, ему не до меня. Если бы были деньги, хоть немного, хоть бы сто рублей, бросила бы я все, ушла бы подальше. В монастырь бы ушла.
Собраты по миллионерству смеялись над такою тонкостью подразличения и не были неправы; а он, хоть и был неправ, но твердил свое: «коммерциею занимаюсь, грабежом не хочу богатеть».
Всё дело в том, что крестьянин-гусляк находился в крайне тяжёлых материальных условиях и за нищенскую плату готов был продавать свой труд местным богатеям.
Кому война, кому мать родна, на войне богатые богатеют, бедные беднеют, военнопленные становятся рабами, потерявшие кормильцев семьи становятся долговыми рабами, классовое расслоение набирает обороты.
Язык наш выразителен не только для высокого красноречия, для громкой, живописной поэзии, но и для нежной простоты, для звуков сердца и чувствительности. Он богатее гармониею, нежели французский; способнее для излития души в тонах; представляет более аналогичных слов, то есть сообразных и с выражаемым действием: выгода, которую имеют одни коренные языки.
Всё дело в том, что крестьянин-гусляк находился в крайне тяжёлых материальных условиях и за нищенскую плату готов был продавать свой труд местным богатеям.
Как только папа начал богатеть, золотой век христианского мира закончился.
Кому война, кому мать родна, на войне богатые богатеют, бедные беднеют, военнопленные становятся рабами, потерявшие кормильцев семьи становятся долговыми рабами, классовое расслоение набирает обороты.