Неточные совпадения
Думала прежде Настя, что Алеша ее ровно сказочный богатырь: и
телом силен, и душою могуч, и что на
целом свете нет человека ему по плечу… вдруг он плачет, рыдает и, еще ничего не видя, трусит Патапа Максимыча, как старая баба домового… Где же удаль молодецкая, где сила богатырская?.. Видно, у него только обличье соколье, а душа-то воронья…
Не огни горят горючие, не котлы кипят кипучие, горит-кипит победное сердце молодой вдовы… От взоров палючих, от сладкого голоса, ото всей красоты молодецкой распалились у ней ум и сердце, ясные очи, белое
тело и горячая кровь… Досыта бы на милого наглядеться, досыта бы на желанного насмотреться!.. Обнять бы его белыми руками, прижать бы его к горячему сердцу, растопить бы алые уста жарким
поцелуем!..
Но только послышится звонкий голос Алексея, только завидит она его, горячий, страстный трепет пробежит по всему ее
телу, память о промелькнувшем счастье с Евграфом исчезнет внезапно, как сон… Не наглядится на нового друга, не наслушается сладких речей его, все забывает, его только видит, его только слышит… Ноет, изнывает в мучительно-страстной истоме победное сердце Марьи Гавриловны, в жарких объятьях, в страстных
поцелуях изливает она кипучую любовь на нового друга.
Неточные совпадения
Прилив был очень жесток, и Обломов не чувствовал
тела на себе, не чувствовал ни усталости, никакой потребности. Он мог лежать, как камень,
целые сутки или
целые сутки идти, ехать, двигаться, как машина.
Он не ел
целый день, не спал две ночи, провел несколько часов раздетый на морозе и чувствовал себя не только свежим и здоровым как никогда, но он чувствовал себя совершенно независимым от
тела: он двигался без усилия мышц и чувствовал, что всё может сделать.
И с озлоблением, как будто со страстью, бросается убийца на это
тело, и тащит, и режет его; так и он покрывал
поцелуями ее лицо и плечи.
Нельзя было не улыбнуться, не
поцеловать девочку, нельзя было не подставить ей палец, за который она ухватилась, взвизгивая и подпрыгивая всем
телом; нельзя было не подставить ей губу, которую она, в виде
поцелуя, забрала в ротик.
Самгин ожидал не этого; она уже второй раз как будто оглушила, опрокинула его. В глаза его смотрели очень яркие, горячие глаза; она
поцеловала его в лоб, продолжая говорить что-то, — он, обняв ее за талию, не слушал слов. Он чувствовал, что руки его, вместе с физическим теплом ее
тела, всасывают еще какое-то иное тепло. Оно тоже согревало, но и смущало, вызывая чувство, похожее на стыд, — чувство виновности, что ли? Оно заставило его прошептать: