Неточные совпадения
Дом хороший, люди богобоязные, достаток есть…
— Батюшка ты мой!.. Сама буду глядеть и работникам закажу, чтоб глядели, — вопила Аксинья Захаровна. — А уж
лучше бы, кормилец, заказал ты ему путь к нашему
дому. Иди, мол, откуда пришел.
— Ах ты, непутный, непутный! — качая головой, укорял шурина Патап Максимыч. — Гляди-ка, рожу-то тебе как отделали!.. Ступай, проспись… Из
дому не гоню с уговором: брось ты, пустой человек, это проклятое винище, будь ты
хорошим человеком.
Все работники, что были по околотку, нанялись уж к нему; кроме того, много работы роздано было по
домам, и задатки розданы
хорошие.
— Плату положил бы я
хорошую, ничем бы ты от меня обижен не остался, — продолжал Патап Максимыч. —
Дома ли у отца стал токарничать, в людях ли, столько тебе не получить, сколько я положу. Я бы тебе все заведенье сдал: и токарни, и красильни, и запасы все, и товар, — а как на Низ случится самому сплыть аль куда в другое место, я б и
дом на тебя с Пантелеем покидал. Как при покойнике Савельиче было, так бы и при тебе. Ты с отцом-то толком поговори.
Брал ее парень
хороший, из соседней деревни Быдреевки, но из бедного
дома, из большой семьи — шестериками в рекрутском списке стояли.
С той поры стала Никитишна за
хорошее жалованье у того барина жить, потом в другой
дом перешла, еще побогаче, там еще больше платы ей положили.
Чем в тесной кельенке жить на задворище, не в пример
лучше казалось ей похозяйничать в
хорошем, просторном
дому.
«Правда, — продолжал он, — без бабьего духа в
доме пустым что-то пахнет, так у меня сыну двадцать первый пошел, выберу ему
хорошую невесту, сдам дела и капитал, а сам запрусь да Богу молиться зачну.
— Какие шутки! — на всю комнату крикнул Макар Тихоныч. — Никаких шуток нет. Я, матушка, слава тебе Господи, седьмой десяток правдой живу, шутом сроду не бывал… Да что с тобой, с бабой, толковать — с родителем
лучше решу… Слушай, Гаврила Маркелыч, плюнь на Евграшку, меня возьми в зятья — дело-то не в пример будет ладнее. Завтра же за Марью Гавриловну
дом запишу, а опричь того пятьдесят тысяч капиталу чистоганом вручу… Идет, что ли?
Знал Скорняков и про то, что опять куда-то уехал Алексей из Осиповки, что в
дому у Патапа Максимыча больше жить он не будет и что все это вышло не от каких-либо худых дел его, а оттого, что Патап Максимыч, будучи им очень доволен и радея о нем как о сыне, что-то такое больно
хорошее на стороне для него замышляет…
— В городе станем жить, в большом каменном
доме, — говорила ей Марья Гавриловна, принимаясь за укладыванье. — Весело будет нам, Таня, народу там много, будем кататься в коляске на
хороших лошадях, по реке на пароходе поедем кататься… Видала ль ты пароходы-то?.. Да нет, где тебе видать!.. Вот увидишь, Таня, у меня теперь свой пароход и свой
дом будет. Весело будем жить, Танюшка, весело.
Взял извозчика и к маклеру… Пробыл у него больше часа. У Патапа Максимыча негде было ему деловым порядкам научиться… Обещав
хорошую плату, расспросил маклера, как пишут доверенности, как покупают и продают
дома, пароходы, как в купцы приписываются, да уж кстати спросил и о том, нет ли у него на примете
хорошего капитана на «Соболь».
— Сорок тысяч целковых в первом слове, — сказал Алексей. — Тысячи три либо четыре спустят. Опять же и в
доме все на
хорошую руку: стулья всякие, столы, зеркала, на полах ковры — одно слово, богатель…
— Дорогонько-то оно дорогонько, — помолчав, молвила Марья Гавриловна. — А ежели все в
хорошем виде, так денег нечего жалеть. Нá
дом денег не жаль. Говорится же: что продано, то прожито, что куплено, то нажито…
— «И по всем
хорошим и богатым
домам его весьма похваляют, и всей Москве то архипастырство приятно. А насчет нашей святыни, что ты мне препоручила, — всю ее в Москве до безмятежных времен на хранение предала: строгановских писем иконы да книг, филаретовский «Требник», «Маргарит» острожский, «Апостол» московский первопечатный…»
Неточные совпадения
У нас теперь не то в предмете: // Мы
лучше поспешим на бал, // Куда стремглав в ямской карете // Уж мой Онегин поскакал. // Перед померкшими
домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками кругом, // Блестит великолепный
дом; // По цельным окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева; посреди виднелся деревянный
дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или,
лучше, дикими стенами, —
дом вроде тех, как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов.
Вид был очень недурен, но вид сверху вниз, с надстройки
дома на равнины и отдаленья, был еще
лучше.
Дай
лучше ему средства приютить у себя в
дому ближнего и брата, дай ему на это денег, помоги всеми силами, а не отлучай его: он совсем отстанет от всяких христианских обязанностей.
— Пили уже и ели! — сказал Плюшкин. — Да, конечно,
хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя
дома есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.