— Сначала речь про кельи поведи, не заметил бы, что мысли меняешь. Не то твоим
словам веры не будет, — говорила Фленушка. — Скажи: если, мол, ты меня в обитель не пустишь, я, мол, себя не пожалею: либо руки на себя наложу, либо какого ни на есть парня возьму в полюбовники да «уходом» за него и уйду… Увидишь, какой тихонький после твоих речей будет… Только ты скрепи себя, что б он ни делал. Неровно и ударит: не робей, смело говори да строго, свысока.
Неточные совпадения
— Бывает, сударыня, что церковны попы учнут мужикам говорить, а иной раз и сам архиерей приедет да скажет: «Ваша-де
вера царю не угодна…» Подумайте, каково это
слово!..
А как думают мужики, что лежит у Игнатьевых государева грамота, веры-то у них тем
словам и неймется…
Повалятся архиерею в ноги да в голос и завопят: «Как родители жили, так и нас благословили — оставьте нас на прежнем положении…» А сами себе на уме: «Не обманешь, дескать, нас — не искусишь лестчими
словами, знаем, что в старой
вере ничего нет царю противного, на то у Игнатьевых и грамота есть…» И дело с концом…
— Стояли же за
веру, матушка, и служилые, — робко ввернула
слова Аркадия, слывшая за великую начетчицу.
— Есть из чего хлопотать! — с усмешкой отозвался Алексей. — Да это, по нашему разуменью, самое нестоящее дело… Одно
слово — плюнуть. Каждый человек должен родительску
веру по гроб жизни сдержать. В чем, значит, родился́, того и держись. Как родители, значит, жили, так и нас благословили… Потому и надо жить по родительскому благословению. Вера-то ведь не штаны. Штаны износятся, так на новы сменишь, а
веру как менять?.. Нельзя!
Русский народ, будучи в делах
веры сильно привержен к букве и обряду, сохраняет твердое убежденье, что молитва ли церковная, заговор ли знахарский действует лишь тогда, если в них не опущено и не изменено ни единого
слова и если все прочтено или пропето на известный лад исстари установленным напевом.
— По тем правилам, — не дожидаясь ответа, продолжала Полихрония, — от язычников, рекше и от зловерных, недавно пришедшего в скором времени несть праведно производити во епископы, да не возгордевся в сеть впадет диаволю… А сей Антоний без единыя седмицы токмо год пребывал во благочестии… Притом же по тем правилам во епископы такие люди поставляемы быть должны, которые с давнего времени испытаны в
слове,
вере и в житии, сообразном правому
слову. Так ли?
В кухмистерской такой обед (только менее чисто приготовленный) стоит, по
словам Веры Павловны, 40 коп. сер., — за 30 коп. гораздо хуже.
— Валерьян! — сказала она, взявши его за руки, — поздравь меня, Анета приехала. Ах, как нам троим будет весело. — С последними
словами Вера потащила студента в гостиную.
— Что может быть выше призвания апостольского?.. С живым словом в душе, с пламенною верой, с пламенной любовью ко всему человечеству и к каждому человеку идет он в общество людей. Для их блага переносит гонения и страдания; в их души, не отверстые истине, зароняет
слово веры — и какое наслаждение, когда слово не погибнет — разовьется. Сильно живое слово, ничто не остановит его; тщетно земной человек противудействует своему спасению. Оно увлечет его.
И это невысказанное
слово Веры, которое должно разрешить все, казалось так близко, что если отогнуть ухо и задержать биение сердца, то вот-вот услышишь его, и в то же время так безнадежно далеко.
Неточные совпадения
В речи, сказанной по этому поводу, он довольно подробно развил перед обывателями вопрос о подспорьях вообще и о горчице, как о подспорье, в особенности; но оттого ли, что в
словах его было более личной
веры в правоту защищаемого дела, нежели действительной убедительности, или оттого, что он, по обычаю своему, не говорил, а кричал, — как бы то ни было, результат его убеждений был таков, что глуповцы испугались и опять всем обществом пали на колени.
Организм, разрушение его, неистребимость материи, закон сохранения силы, развитие — были те
слова, которые заменили ему прежнюю
веру.
Несколько раз он повторял
слова: «служил сколько было сил,
верой и правдой, ценю и благодарю», и вдруг остановился от душивших его слез и вышел из залы.
— Мы спасены Христом, пострадавшим за нас. Мы спасены
верой, — ободряя взглядом ее
слова, подтвердил Алексей Александрович.
Мне пришло на мысль окрестить ее перед смертию; я ей это предложил; она посмотрела на меня в нерешимости и долго не могла
слова вымолвить; наконец отвечала, что она умрет в той
вере, в какой родилась.