Неточные совпадения
—
Чего ты
только не скажешь, Максимыч! — с досадой ответила Аксинья Захаровна. — Ну, подумай, умная ты голова, возможно
разве обидеть мне Грунюшку? Во утробе не носила, своей грудью не кормила, а все ж я ей мать, и сердце у меня лежит к ней все едино, как и к рожоным дочерям. Все мои три девоньки заодно лежат на сердце.
— Да не еретика, — подхватил Стуколов. — Не слыхал
разве,
что в Писании про них сказано: «И тати, и разбойницы, и волхвы, и человекоубийцы, и всякие другие грешники внидут в Царство Небесное,
только еретикам, врагам Божиим, несть места в горних обителях…»
Светло, сухо, тепло было в тех горницах, а чистота и опрятность такая,
что разве только домам Голландии можно было поспорить со скитскими кельями.
Женщин, как всегда и везде в подобных случаях, было гораздо больше,
чем мужчин; белые, красные, голубые и других ярких цветов наряды, цветные зонтики, распущенные над головами богомолок, придавали необычный в другое время праздничный вид луговине, весной заливаемой водопольем, а потом посещаемой
разве только косцами да охотниками за болотной дичью.
— Леса там большущие — такая палестина,
что верст по пятидесяти ни жила, ни дорог нету, —
разве где тропинку найдешь. По этим по самым лесам землянки ставлены, в одних старцы спасаются, в других мужики мягку деньгу куют… Вот
что значит Ветлуга… А ты думала, там
только мочалом да лубом промышляют?
— То-то и есть,
что значит наша-то жадность! — раздумчиво молвил Пантелей. —
Чего еще надо ему? Так нет, все мало… Хотел было поговорить ему, боюсь… Скажи ты при случае матушке Манефе, не отговорит ли она его… Думал молвить Аксинье Захаровне, да пожалел — станет убиваться, а зачнет ему говорить, на грех
только наведет… Не больно он речи-то ее принимает…
Разве матушку не послушает ли?
—
Разве говорю я,
что разговорами размыкаешь его? Твое горе
только годы размы́кать могут, — молвил Колышкин. — А надо тебе мыслями перескочить на
что на другое… Коли про дела говорить не можешь, расспроси парня, каково съездил, кого видел,
что говорил…
—
Разве что приказчика, — сказала Манефа. —
Только народ-от ноне каков стал!.. Совести нет ни в ком — как раз оберут.
—
Разве что так… — раздумчиво молвил Алексей. —
Только знаешь ли?.. Пароход на твои деньги, теперь дом… Наскажут и не знай
чего… Ведь все знают,
что у меня ни кола, ни двора, за душой ни грóша… Опять же и самому мне как-то совестно… Как же это? Деньги твои, а дом будет мой?..
—
Что ж делать-то, матушка? Наша обитель не людная, опричь Оленушки, и послать-то некого.
Разве Варварушку? — кивнув головой на дверь, куда
только что вышла келейница, молвила Ираида.
— А по-моему,
разве только на том свете от него ты укроешься, — молвил Семен Петрович. — У тебя за рубежом знакомцы, а у него деньги в кармане.
Что перетянет?.. А?.. За границу уедешь?.. Да ведь граница-то не железной стеной огорожена. Сыщет тебя Чапурин и там. Не забудет дочернего позора, не помрет без того, чтоб не заплатить тебе за ее бесчестье…
— Ах ты, шальная!.. Ах ты, озорная!.. — сама смеясь, говорила Дарья Никитишна. — Ухарь-девка, неча сказать! Хорошо, Дуняша,
что в Христовы невесты угодила: замуж пошла бы, и нá печи была бы бита, и ó печь бита,
разве только ночью не была бы бита… От такой жены мужу одно: либо шею в петлю, либо в омут головой.
— Счастье не в воле, а в доле, — тихо и нежно сказала Манефа. — Неволя
только крушит, а воля человека губит… Да и на
что же ты ропщешь? Не в темнице живешь, за затворами да запорами?..
Разве нет тебе воли во всем?.. Говори скорей, не томи меня, всю правду скажи. Слюбилась,
что ли, с кем?
— Я вас подлецом теперь уже никогда не буду считать, — сказал князь. — Давеча я вас уже совсем за злодея почитал, и вдруг вы меня так обрадовали, — вот и урок: не судить, не имея опыта. Теперь я вижу, что вас не только за злодея, но и за слишком испорченного человека считать нельзя. Вы, по-моему, просто самый обыкновенный человек, какой только может быть,
разве только что слабый очень и нисколько не оригинальный.
— А! Так вяжи ж его, ребята! Вяжи его, разбойника! — закричали что было мочи мужики, уж не на шутку принимаясь комкать Григорья. Тут сила перемогла его: дядя Сысой, Федос и Петруха связали его кушаками, не потерпя даже на этот раз малейшего ущерба,
разве только что гречиха первого была решительно вся вымята во время возни, — а она ведь все же чего-нибудь да стоила, ибо у Сысоя, его жены и детей всего-то было засеяно ею полнивы.
Неточные совпадения
— Да кто же думал,
что он глупый человек? — проговорила она быстро. — Это мог думать
разве один
только Вишнепокромов, которому ты веришь, папа, который и пустой и низкий человек!
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели, и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве,
что и не захочешь, и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос и картавя, по-английски произнесут, как следует птице, и даже физиономию сделают птичью, и даже посмеются над тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот
только русским ничем не наделят,
разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
Никак бы нельзя было сказать, какая страна положила на нее свой отпечаток, потому
что подобного профиля и очертанья лица трудно было где-нибудь отыскать,
разве только на античных камеях.
Щеки и подбородок выбриты были так,
что один
разве только слепой мог не полюбоваться приятной выпуклостью и круглотой их.
— Да
что в самом деле… как будто точно сурьезное дело; да я в другом месте нипочем возьму. Еще мне всякий с охотой сбудет их, чтобы
только поскорей избавиться. Дурак
разве станет держать их при себе и платить за них подати!