— Сама сиротой я была. Недолго была по твоей любви да
по милости, а все же помню, каково мне было тогда, какова есть сиротская доля. Бог тебя мне послал да мамыньку, оттого и не спознала я горя сиротского. А помню, каково было бродить по городу… Ничем не заплатить мне за твою любовь, тятя; одно только вот перед Богом тебе говорю: люблю тебя и мамыньку, как родных отца с матерью.
— Ох ты, любезненькой мой! — восклицал игумен. — Какой ты, право! Уж куда тебе у нашего брата, убогого чернца, учиться. Это ты так только ради любви говоришь… Конечно, живем под святым покровом Владычицы, нужды
по милости христолюбцев, наших благодетелей, не терпим, а чтоб учиться тебе у нас хозяйствовать, это ты напрасно слово молвил.
—
По милости Господней всем я довольна, — сказала она. — Малое, слава Богу, есть, большего не надо. А вот что: поедешь ты завтра через деревню Поляну, спроси там Артемья Силантьева, изба с самого краю на выезде… Третьего дня коровенку свели у него, четверо ребятишек мал мала меньше — пить-есть хотят… Без коровки голодают, а новую купить у Артемья достатков нет… Помоги бедным людям Христа ради, сударыня.
Неточные совпадения
— Да уж это как вашей
милости будет угодно, — сказал Алексей. —
По вашей добродетели бедного человека вы не обидите, а я рад стараться, сколько силы хватит.
— Да
по мне хоть завтра же, Патап Максимыч, — отвечал Алексей. — Сегодня домой схожу, деньги снесу, в бане выпарюсь, а завтра с утра к вашей
милости.
— Так уж лучше в часовню пожалуйте, — сказал отец Михей. — Посмотрите, как мы, убогие, Божию службу
по силе возможности справляем… А пожитки ваши мы в гостиницу внесем, коней уберем… Пожалуйте,
милости просим.
Только за то и спасибо Византии, что
по ее
милости Русская земля с римским папой не зналась…
Почесал иной мужик-сирота затылок, а бабы скорчили губы, ровно уксусу хлебнули. Сулили
по рублю деньгами — кто чаял шубенку починить, кто соли купить, а кто думал и о чаре зелена вина. А все-таки надо было еще раз земной поклон матушке Манефе отдать за ее великие
милости…
— Полно… не круши себя, — говорил Пантелей, гладя морщинистой рукой
по кудрям Алексея. — Не ропщи… Бог все к добру строит: мы с печалями, он с
милостью.
«Были, дескать, мы на Радунице в Манефиной обители, слышали поученье от Божественного писания — в кабак не ходи, и там средь пьяных такой срамоты не услышишь…» Вот что скажут
по твоей
милости…
— Значит: щей, да селяночку московскую, да селяночку из почек, да пирогов подовых, да гуся с капустой, да поросенка жареного, — скороговоркой перебирал половой, считая
по пальцам. — Из сладкого чего вашей
милости потребуется?
«И до сих пор, видно, здесь люди железные, — бродило в уме Алексеевом. — Дивно ль, что мне, человеку страннему, захожему, не видать от них ни привета, ни
милости, не услышать слова ласкового, когда Христова святителя встретили они злобой и бесчестием?» И взгрустнулось ему
по родным лесам, встосковалась душа
по тихой жизни за Волгою. Уныл и пуст показался ему шумный, многолюдный город.
— «Нищие всегда имате с собою», рек Господь, — продолжала игуменья, обливая брата сдержанным, но строгим взглядом. — Чем их на Горах-то искать, вокруг бы себя оглянулся… Посмотрел бы,
по ближности нет ли кого взыскать
милостями… Недалёко ходить, найдутся люди, что постом и молитвой низведут на тебя и на весь дом твой Божие благословение, умолят о вечном спасении души твоей и всех присных твоих.
— Коль в молодцах у нее, так молви — приемкой бы не медлила! — на всю пристань орал капитан. — Я ей не караульщик!.. Мне на другом пароходе место готово… Лишусь
по ее
милости места, убытки взыщу… Скажи от меня ей, чернохвостнице: здесь, мол, не скиты, потачки не дадут… Так и скажи ей — тысячью, мол, рублев не отделаешься… Я ей щетинку-то всучу…
Теперь вот поди и валандайся тут
по его
милости…
— Спокойся, — сказала Манефа, — спокойся теперь. Завтрашнего дня ответ тебе дам… Часы [Утренняя служба, вместо обедни.] отправишь, ко мне забреди. А послезавтра праздник у нас и собранье —
милости просим попраздновать: со всеми матерями приходи и белицы чтоб все приходили… А на завтра вышли ко мне, матушка, трудниц своих с пяток — в келарне бы полы подмыли да кой-где
по кельям у стариц… Свои-то в разгоне
по случаю праздника, все за работами… Так уж ты мне пособи.
Встала с места Манефа, стала советовать, чтоб те, кои к ближнему городку
по ревизии приписаны, теперь же перевозили туда кельи и строились там по-обительски… Мало было согласных на то, все надеялись на Божию
милость, авось-де пронесется мимо грозная туча, авось-де не доживем до «керженской выгонки».
«Она вся теперь в его власти, — ходя
по венцу горы, думал Чапурин. — Вдруг он не захочет?.. Вдруг ко взысканью представит?.. Разве мало видел от меня
милостей?.. Не камень же в самом деле!..»
Уж сделайте такую
милость, Марья Гавриловна, перепишите векселек-от на два месяца,
по девятое, значит, сентября.
Неточные совпадения
— Ваше сиятельство! не сойду с места, покуда не получу
милости! — говорил <Чичиков>, не выпуская сапог князя и проехавшись, вместе с ногой,
по полу в фраке наваринского пламени и дыма.
— Так уж того-с, Константин Федорович, уж сделайте
милость… посбавьте, — говорил шедший
по другую сторону заезжий кулак в синей сибирке.
— Извините меня: я, увидевши издали, как вы вошли в лавку, решился вас побеспокоить. Если вам будет после свободно и
по дороге мимо моего дома, так сделайте
милость, зайдите на малость времени. Мне с вами нужно будет переговорить.
— Да как всегда: бесится с жиру, — сказал Захар, — а все за тебя,
по твоей
милости перенес я горя-то немало: все насчет квартиры-то! Бесится: больно не хочется съезжать…
Ну, так мы и доехали, // И я добрел на родину, // А здесь,
по Божьей
милости, // И легче стало мне…