Неточные совпадения
Пошлют беглого с
письмом к знакомому человеку, тот к другому, этот к третьему, да так за границу и выпроводят.
Узнав из
письма, присланного паломником из Лукерьина, что Патапа Максимыча хоть обедом не корми, только выпарь хорошенько, отец Михаил тотчас
послал в баню троих трудников с скобелями и рубанками и велел им как можно чище и глаже выстрогать всю баню — и полки, и лавки, и пол, и стены, чтобы вся была как новая. Чуть не с полночи жарили баню, варили щелоки, кипятили квас с мятой для распариванья веников и поддаванья на каменку.
Письмо из Москвы пришло, писал Евграф Макарыч, что отец согласен дать ему благословенье, но наперед хочет познакомиться с Гаврилой Маркелычем и с будущей невесткой. Так как наступала Макарьевская ярмарка, Евграф Макарыч просил Залетова приехать в Нижний с Марьей Гавриловной. Тут только сказали Маше про сватовство. Ответила она обычными словами о покорности родительской воле: за кого, дескать, прикажете, тятенька, за того и
пойду, а сама резвей забегала по саду, громче и веселей запела песни свои.
— Пойте во
славу Божию, — молвила Назарета, отрываясь на минутку от
письма.
— В два места Патап Максимыч
послали, — отвечал он, — велел вам да Марье Гавриловне
письма доставить, а отсель проехать в Урень.
— Как знаешь. Работника
послала я в Осиповку, с
письмом от Марьи Гавриловны. При тебе приехал?
— Я с тобой
письмо к Настеньке
пошлю. Надо кой-что узнать от нее… Перед отъездом скажись…
— Ну,
слава Богу, — сказал Колышкин, разорвав
письмо на мелкие куски. — Попалось бы грехом, и тебя бы притянули.
— Опять же на Фоминой неделе Патап
посылал с
письмом к отцу Михаилу того детину… Как бишь его?.. забываю все… — говорила Манефа.
По этой тайнописи в
письме к Манефе было написано: «Велено по самой скорости во все скиты
послать, чтобы их описать и весь народ разобрать, и которы по ревизии не приписаны, тех бы вон выслать».
«
Посылаю я к вам в Москву и до Питера казначею нашу матушку Таифу, а с нею расположилась отправить к вам на похранение четыре иконы высоких строгоновских
писем, да икону Одигитрии Богородицы царских изографов, да три креста с мощами, да книг харатейных и старопечатных десятка три либо четыре.
— Не верещи!.. Толком говорю!.. К Софонтию едем, — топнув ногой, крикнула Фленушка. — Вот
письма к матерям… Со мной
посылает.
Запустело место, где Софонтий боролся с соседними онуфрианами, чтившими за свято богоборные
письма Аввакума о Пресвятой Троице. Запустело место, где Софонтий отстоял самостоятельность Керженца, не покоряясь зарубежной Ветке… Процвела во дни Софонтия пустыня, им насажденная, и не дожил он до грозного дня, когда, по повелению Питирима, капитан Ржевский
послал из Нижнего рассыльщиков по бревнам разнести и часовни и кельи обительские…
Фленушка подошла к оленевским. Высокая смуглая старица со строгим и умным выраженьем в лице
шла рядом с малорослою толстою инокиней, на каждом шагу задыхавшейся от жары и непривычной прогулки пешком. То были оленевские игуменьи: Маргарита и Фелицата, во всем с Манефой единомысленные. Фленушка передала им
письма на Софонтьевой поляне и там обо всем нужном переговорила.
— А Панкова приказчик, Семен Петрович, из Саратова от своего хозяина, от Ермолая Васильича, такое ж
письмо привез, — продолжала Таисея. — Дочка у Панкова побывшилась, надо и к ним на «годовую» девицу
послать. Как посоветуешь, Ираидушка?
— Как можно Варвару? — тревожно заговорила игуменья. — Нет, уж вы, пожалуйста, про нее и не поминайте… Мне-то как же без Варварушки быть?.. И за мной ходить, и на клиросе в головщицах, и
письма какие случатся, все она да она… Без Варвары я как без рук… Коли так, так уж лучше Катерину
пошлем: плакальщиц по ней не будет.
— Как же помочь-то тебе? — молвила Манефа. — Нешто свою девицу при твоем
письме в Казань
послать?
Вошел он в келью, отдал
письмо в руки самой Манефы — так было ему приказано, — получил от нее сколько-то денег и
пошел на конный двор обедать.
Не предвидя возможности посылать к вам писем из Нагасаки, я перестал писать их и начал вести дневник. Но случай
послать письмо представляется, и я вырываю несколько листов из дневника, чем и заключу это письмо. Сообщу вам, между прочим, о нашем свидании с нагасакским губернатором, как оно записано у меня под 9-м сентября.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. //
Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, //
Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на
письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да,
слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о
письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. //
Пошли же внука своего». —
Прощай;
идут… я должна спрятать
письмо…
«А куда ж я
иду? — подумал он вдруг. — Странно. Ведь я зачем-то
пошел. Как
письмо прочел, так и
пошел… На Васильевский остров, к Разумихину я
пошел, вот куда, теперь… помню. Да зачем, однако же? И каким образом мысль
идти к Разумихину залетела мне именно теперь в голову? Это замечательно».