Неточные совпадения
— Плату положил бы я хорошую, ничем бы ты от меня обижен не
остался, — продолжал Патап Максимыч. —
Дома ли у отца стал токарничать,
в людях ли, столько тебе не получить, сколько я положу. Я бы тебе все заведенье сдал: и токарни, и красильни, и запасы все, и товар, — а как на Низ случится самому сплыть аль куда
в другое место, я б и
дом на тебя с Пантелеем покидал. Как при покойнике Савельиче было, так бы и при тебе. Ты с отцом-то толком поговори.
Осталась после Емельянихи сиротка, пятилетняя Даренка.
В отцовском ее
дому давным-давно хоть шаром покати, еще заживо родитель растащил по кабакам все добро — и свое и краденое. Мать схоронили Христа ради, по приказу исправника, а сиротка
осталась болтаться промеж дворов: бывало, где день, где ночь проведет, где обносочки какие ей Христа ради подадут, где черствым хлебцем впроголодь накормят, где
в баньку пустят помыться. Так и росла девочка.
И воровать-то надо сноровку знать: занадобится сто рублей, умному вору, чтоб
дома остаться, надо их
в четыре приема красть.
Засиял
в Вихореве осиротелый
дом Заплатина. Достатки его удвоились от приданого, принесенного молодой женой. Как сказал, так и сделал Патап Максимыч: дал за Груней тридцать тысяч целковых, опричь одежи и разных вещей. Да, опричь того, выдал ей капитал, что после родителей ее
остался: тысяч пять на серебро было.
Уедешь ты на Низ аль
в Москву,
останется он
в доме один, другого мужчины нет.
И Марья Гавриловна, и Груня с мужем, и Никитишна с Фленушкой, и Марьюшка со своим клиросом до девятин [Поминки
в девятый день после кончины.]
остались в Осиповке. Оттого у Патапа Максимыча было людно, и не так была заметна томительная пустота, что
в каждом
доме чуется после покойника. Женщины все почти время у Аксиньи Захаровны сидели, а Патап Максимыч, по отъезде Колышкина, вел беседы с кумом Иваном Григорьичем.
— И то надо будет, — отозвался Трифон. — То маленько обидно, что работницей
в дому меньше станет: много еще Паранька родительского хлеба не отработала. Хоть бы годок, другой еще пожила. Мать-то хилеть зачала, недомогает… Твое дело отделенное, Савелью до хозяйки долга песня, а без бабы какое хозяйство
в дому!.. На старости лет
останешься, пожалуй, один, как перст — без уходу, без обиходу.
Сказала Алексею, что
в гостинице она жить не станет, завтра же переедет на квартиру и
останется в ней, пока не приищется
дом для покупки… Алексей спорить не стал.
— Как можно
в этих горенках? — подняв заплаканные глаза на Алексея, сказала Марья Гавриловна. — При наших-то достатках да
в этих клетушках!.. Полно ты, полно!.. А дом-от!.. Купим до того времени… Неделя
остается… Бог даст, управимся.
— Двадцать два года ровнехонько, — подтвердил Самоквасов. — Изо дня
в день двадцать два года… И как
в большой пожар у нас
дом горел, как ни пытались мы тогда из подвала его вывести — не пошел… «Пущай, — говорит, — за мои грехи живой сгорю, а из затвора не выйду». Ну, подвал-от со сводами, окна с железными ставнями — вживе
остался, не погорел…
— А ты полно губу-то кверху драть!.. Слушай, да ни гугу — слова не вырони… — говорила Фленушка. — Устинью на другой день праздника
в Казань. Васенька
в Ша́рпан не поедет — велим захворать ему, Параша тоже
дома останется… Только матушка со двора, мы их к попу… Пируй, Маруха!..
Вечерком по холодку Патап Максимыч с Аксиньей Захаровной и кум Иван Григорьич с Груней по
домам поехали. Перед тем Манефа, вняв неотступным просьбам Фленушки, упросила брата оставить Парашу погостить у нее еще хоть с недельку, покаместь он с Аксиньей Захаровной будет гостить у головы, спрыскивать его позументы. Патап Максимыч долго не соглашался, но потом позволил дочери
остаться в Комарове, с тем, однако, чтоб Манефа ее ни под каким видом
в Шарпан с собой не брала.
Доктор же
остался в доме Федора Павловича, имея в предмете сделать наутро вскрытие трупа убитого, но, главное, заинтересовался именно состоянием больного слуги Смердякова: «Такие ожесточенные и такие длинные припадки падучей, повторяющиеся беспрерывно в течение двух суток, редко встретишь, и это принадлежит науке», — проговорил он в возбуждении отъезжавшим своим партнерам, и те его поздравили, смеясь, с находкой.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его
доме, наконец
остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Частями стал выказываться господский
дом и наконец глянул весь
в том месте, где цепь изб прервалась и наместо их
остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою, местами изломанною городьбою.
Словом, ни одного часа не приходилось ему
оставаться дома, и
в гостиницу приезжал он с тем только, чтобы заснуть.
У тоненького
в три года не
остается ни одной души, не заложенной
в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь
в конце города
дом, купленный на имя жены, потом
в другом конце другой
дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
— То зачем же ее преследовать, тревожить, волновать ее воображение?.. О, я тебя хорошо знаю! Послушай, если ты хочешь, чтоб я тебе верила, то приезжай через неделю
в Кисловодск; послезавтра мы переезжаем туда. Княгиня
остается здесь дольше. Найми квартиру рядом; мы будем жить
в большом
доме близ источника,
в мезонине; внизу княгиня Лиговская, а рядом есть
дом того же хозяина, который еще не занят… Приедешь?..