Неточные совпадения
— А по-твоему, девицам бирюком надо глядеть,
слова ни с кем не сметь вымолвить? Чай, ведь и они тоже живые, не деревянные, — вступилась Аксинья Захаровна.
— Уж что
ни скажешь ты, Максимыч, — сказала Аксинья Захаровна. — Про родных дочерей неподобные
слова говоришь! Бога-то побоялся бы да людей постыдился бы.
— Да чтой-то, родной, ты
ни с того
ни с сего расходился? — тихо и смиренно вмешалась в разговор мужа с женой мать Манефа. — И
слова сказать нельзя тебе, так и закипишь.
— Уж пытала я, пытала у ней, — заметила Аксинья Захаровна, — скажи, мол, Настя, что болит у тебя? «Ничего, говорит, не болит…» И
ни единого
слова не могла от нее добиться.
— Сначала речь про кельи поведи, не заметил бы, что мысли меняешь. Не то твоим
словам веры не будет, — говорила Фленушка. — Скажи: если, мол, ты меня в обитель не пустишь, я, мол, себя не пожалею: либо руки на себя наложу, либо какого
ни на есть парня возьму в полюбовники да «уходом» за него и уйду… Увидишь, какой тихонький после твоих речей будет… Только ты скрепи себя, что б он
ни делал. Неровно и ударит: не робей, смело говори да строго, свысока.
Патап Максимыч ушел в свою заднюю, прилег уснуть, но сон не брал его. Настины
слова из ума не выходили: «Девка с норовом, — думал он. — С виду тихоней смотрит, а гляди-ка какая!.. «Уходом!..» Нет,
ни окриком,
ни плетью такую не проймешь… Хуже начудит… Лаской надо, делать нечего… «Уходом!..» Эко
слово сказала!..»
Нет за малыми детьми
ни уходу,
ни призору, не от кого им услышать того доброго, благодатного
слова любви, что из уст матери струей благотворной падает в самые основы души ребенка и там семенами добра и правды рассыпается.
Ни жива
ни мертва сидела Настя. Аграфена Петровна заводила с ней речь о том, о другом, ничего та не слыхала, ничего не понимала и на каждое
слово отвечала невпопад.
Алексей проснулся из забытья. Все время сидел он, опустя глаза в землю и не слыша, что вокруг его говорится… Золото, только золото на уме у него… Услышав хозяйское
слово и увидя Никифора, встал. «Волк» повернул назад и, как
ни в чем не бывало, с тяжелым вздохом уселся у печки, возле выхода в боковушку. И как же ругался он сам про себя.
— Большой провинности не было, — хмурясь и нехотя отвечал Чапурин, — а покрепче держать ее не мешает… Берегись беды, пока нет ее, придет,
ни замками,
ни запорами тогда не поможешь… Видишь ли что? — продолжал он, понизив голос. — Да смотри, чтоб
слова мои не в пронос были.
— Да как же?.. Поедет который с тобой, кто за него работать станет?.. Тем артель и крепка, что у всех работа вровень держится, один перед другим
ни на макову росинку не должон переделать аль недоделать… А как ты говоришь, чтоб из артели кого в вожатые дать, того никоим образом нельзя… Тот же прогул выйдет, а у нас прогулов нет, так и сговариваемся на суйме [Суйм, или суем (однородно со
словами сонм и сейм), — мирской сход, совещанье о делах.], чтоб прогулов во всю зиму не было.
— Как бы ты ему не советовал в город ехать, он бы не вздумал этого, — сказал Стуколов. — Чапурин совсем в тебе уверился, стоило тебе
слово сказать,
ни за что бы он не поехал… А ты околесную понес… Да чуть было и про то дело не проболтался… Не толкни я тебя, ты бы так все ему и выложил… Эх ты, ворона!..
Но отчего же они, посылая единородному сыну наследство, не послали ему
ни приветного
слова,
ни родительской ласки,
ни даже благословенья?..
— Так… — промычал Макар Тихоныч. — Много хорошего про Залетова я наслышан, — продолжал он, помолчав и поглядывая искоса на сына. — С кем в городе
ни заговоришь, опричь доброго
слова ничего об нем не слыхать… Вот что: у Макарья мы повидаемся, и коли твой Залетов по мысли придется мне, так и быть, благословлю — бери хозяйку… Девка, сказывают, по всем статьям хороша… Почитала бы только меня да из моей воли не выходила, а про другое что, как сами знаете.
— Нет в ней смиренья
ни на капельку, — продолжала Манефа, — гордыня, одно
слово гордыня. Так-то на нее посмотреть — ровно б и скромная и кроткая, особливо при чужих людях, опять же и сердца доброго, зато коли что не по ней — так строптива, так непокорна, что не глядела б на нее… На что отец, много-то с ним никто не сговорит, и того, сударыня, упрямством гнет под свою волю. Он же души в ней не чает — Настасья ему дороже всего.
— Не твоего ума дело, — отрезал Патап Максимыч. — У меня про Якимку
слова никто не моги сказать… Помину чтоб про него не было…
Ни дома меж себя,
ни в людях никто заикаться не смей…
А выкинуть из чтения
ни единого
слова нельзя.
Но у Виринеи столько было наварено, столько было нажарено, людей за столами столько было насажено, что, как медленно
ни читала канонница, душеполезное
слово было дочитано.
«Вещий тот сон, — думает Алексей. — Да нет, быть того не может, не статочное дело!.. Не вымолвить Настасье отцу с матерью
ни единого
слова… Без меры горда, не откроет беду свою девичью, не захочет накинуть позора на свою голову…»
И светлая, как ясный день, улыбка
ни на миг не сходила с уст ее, и с каждым
словом живей и живей разгорались глаза ее.
Хоть виду не подавал, хоть
ни единым
словом никогда никому не высказывал, но с раннего детства Насти горячо он любил ее преданной и беззаветной любовью.
— Смотри же, помни, — сказал Патап Максимыч. — Не хочу, чтобы страмными речами память ее порочили… Не потерплю
ни единого гнилого
слова об ней… Пойдет молва — кровавыми слезами наплачешься… Помни мое
слово!..
— Право
слово, батюшка. Так и сказал —
ни единой копейки родитель твой мне не должен.
«И до сих пор, видно, здесь люди железные, — бродило в уме Алексеевом. — Дивно ль, что мне, человеку страннему, захожему, не видать от них
ни привета,
ни милости, не услышать
слова ласкового, когда Христова святителя встретили они злобой и бесчестием?» И взгрустнулось ему по родным лесам, встосковалась душа по тихой жизни за Волгою. Уныл и пуст показался ему шумный, многолюдный город.
Да так оно на лад пошло, что через год какой-нибудь стал Морковкин что
ни на есть первым учеником: без запинки читает, пишет, ровно бисер нижет, на счетах кладет и на бумаге всякие числа высчитывает — одно
слово, стал с неба звезды хватать.
Только в «уставе» сказано: «По сем восстав от трапезы поем: «Создателю и творче», но дальше
ни одного
слова текста стихеры не напечатано.
И когда расходились гости на сон грядущий, не сказал он никому
ни единого
слова, но молча трижды расцеловался с Васильем Борисычем.
Слушает Таня, сама дивуется. «Что за речи такие, что за молитвы судные? — думает она про себя. — А нет в тех молитвах никакой супротивности,
ни единого черного
слова знахарка не промолвила. Божьим
словом зачала, святым аминем закончила».
Но
ни в каких песнях так полно и так цельно не сохранились
слова стародавних молитв, как в таинственных заговорах и заклинаньях.
Русский народ, будучи в делах веры сильно привержен к букве и обряду, сохраняет твердое убежденье, что молитва ли церковная, заговор ли знахарский действует лишь тогда, если в них не опущено и не изменено
ни единого
слова и если все прочтено или пропето на известный лад исстари установленным напевом.
И
ни единого
слова мучителям не молвил.
Не возмогли и ласканиями к своей воле преклонити;
ни единого
слова на судилище не молвил.
А Перфил Григорьич молчит,
ни сыновьям,
ни невесткам
слова не молвит про свои похожденья…
— А ты полно губу-то кверху драть!.. Слушай, да
ни гугу —
слова не вырони… — говорила Фленушка. — Устинью на другой день праздника в Казань. Васенька в Ша́рпан не поедет — велим захворать ему, Параша тоже дома останется… Только матушка со двора, мы их к попу… Пируй, Маруха!..
«Сама знаю, — писала Фленушка со
слов Манефы, — что от выгонки хозяйству
ни малой расстройки не будет потому больше, что един от благодетелей пожаловал тысячу двести целковых на покупку в городе четырех дворовых мест.
— Ну ладно, хорошо, — сказала Фленушка. — Побожись теперь в том, что никому
ни единым
словом не промолвишься, про что стану говорить тебе…
Ни конца
ни краю играм и песням… А в ракитовых кустиках в укромных перелесках тихий шепот, страстный, млеющий лепет, отрывистый смех, робкое моленье, замирающие голоса и звучные поцелуи… Последняя ночь хмелевая!.. В последний раз светлый Ярило простирает свою серебристую ризу, в последний раз осеняет он игривую молодежь золотыми колосьями и алыми цветами мака: «Кошуйтеся [Живите в любви и согласии.], детки, в ладу да в миру, а кто полюбит кого, люби дóвеку, не откидывайся!..» Таково прощальное
слово Ярилы…
Неточные совпадения
Мне памятно другое время! // В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они не стоят
ни страстей, //
Ни песен, ими вдохновенных: //
Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы… как ножки их.
Она его не замечает, // Как он
ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит
слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства в ней
ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
Кто б
ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости. Чего бы ты за мной // Здесь
ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых
слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, угроз, упреков, увещаний, так что девушка бросилась в слезы, рыдала и не могла понять
ни одного
слова; швейцару дан был строжайший приказ не принимать
ни в какое время и
ни под каким видом Чичикова.
Словом, говорите им, никого не возбуждая
ни против кого, а всех примиряя.