Неточные совпадения
Вся промышленность в их руках, все рядовые крестьяне зависят от них и
никак из воли их выйти
не могут.
— Справится ли она, Максимыч? — молвила Аксинья Захаровна. — Мастерица-то мастерица, да прихварывает, силы у ней против прежнего вполовину нет. Как в последний раз гостила у нас, повозится-повозится у печи, да и приляжет на лавочке. Скажешь: «Полно, кумушка,
не утруждайся», —
не слушается. Насчет стряпни с ней сладить
никак невозможно: только приехала, и за стряпню, и хоть самой неможется, стряпка к печи
не смей подходить.
—
Никак ошалел ты, Максимыч! — воскликнула Аксинья Захаровна. — С ума, что ли, спятил?..
Не молоденький, батько, заигрывать… Прошло наше время!.. Убирайся прочь, непутный!
—
Не знаете вы нашего мастерства, Патап Максимыч, оттого и говорите так, — отвечала Фленушка. —
Никак нельзя из пялец вынуть шитья, всю работу испортишь, опять-то вставить нельзя уж будет.
И, бывало, во время таких гостин уж
никак невозможно было уговорить старушку, чтобы она каждый день обеда
не стряпала.
— Вот она, — сказал Стуколов, вынимая из дорожного кошеля круглую деревянную коробку с компасом. —
Не видывал? То-то… та матка корабли водит, без нее, что в море, что в пустыне аль в дремучем лесу,
никак невозможно, потому она все стороны показывает и сбиться с пути
не дает. В Сибири в тайгу без матки
не ходят, без нее беда, пропадешь.
«По нашим промыслам без уйму нельзя, — отвечал он, — также вот и продажной дури в лесу держать
никак невозможно, потому,
не ровен час, топор из рук нашего брата
не выходит…
— Ах ты, любезненькой мой!.. — говорил игумен, обнимая Патапа Максимыча. — Касатик ты мой!.. Клопы-то
не искусали ли?.. Давно гостей-то
не бывало, поди, голодны, собаки… Да
не мало ль у вас сугреву в келье-то было!..
Никак студено?.. Отец Спиридоний, вели-ка мальцу печи поскорее вытопить, да чтобы скутал их вовремя, угару
не напустил бы.
— Чтой-то, парень? — дивился Пантелей. — Голова так и палит у тебя, а сам причитаешь, ровно баба в родах?..
Никак, слезу ронишь?.. Очумел, что ли, ты, Алексеюшка?.. В портках, чать, ходишь,
не в сарафане, как же тебе рюмы-то распускать… А ты рассказывай, размазывай толком, что хотел говорить.
— Ей-Богу… право, через великую силу брожу, Флена Васильевна, — отговаривался Алексей. — В другой раз со всяким моим удовольствием… А теперь увольте, Господа ради. Голова болит, ног под собой
не чую,
никак веснянка [Веснянка — весенняя лихорадка. Осенью зовут эту болезнь «подосенницей».] накатывает. Совсем расхилел — мне бы отдохнуть теперь.
— Уж этого я доложить
не могу, — ответил румяный торговец. — Поминал в ту пору Антип Гаврилыч Молявину: сестра-де хотела приказчика выслать, а другое дело:
не знаю, как они распорядятся. Да ведь и то надо сказать — принять пароход по описи
не больно хитрое дело. Опять же Молявины с Залетовыми
никак сродни приходятся — свояки, что ли…
— Да мне долго ждать
никак невозможно, ваше степенство, на той неделе надо беспременно на пароходе в Рыбинск бежать… К сроку
не поспею — места лишиться могу… Явите божескую милость, ваше степенство, прикажите выдать удостоверение, я бы тем же часом в город за пачпортом… — с низкими поклонами просил Алексей Михайлу Васильича.
— И то правда, — согласился голова, — без нашей, значит, подписи поверить казначею
никак невозможно… Тенетнику-то давеча что летало!.. — задумался он. — Опять же мошка!.. Такого дня во все лето
не бывало! Нет уж, как ни верти, придется до той недели обождать, — решительно сказал Алексею. — И рад бы радехонек… Со всяким бы моим удовольствием, да сам видишь, какое дело подошло…
—
Никак на своих чернохвостниц мекаешь? — насмешливо молвил Патап Максимыч. — Нет, матушка, шалишь-мамонишь — с жиру взбеситесь!.. Копейки
не дам!
Скоро этого дела сделать
никак невозможно, а если три недели еще пропустить, так этих проклятых неустоек да простоев столько накопится, что, пожалуй, и пароход-от
не будет стоить того…
— Сам
не знаю, что делать, — холодно ответил Алексей. — Ума приложить
не могу… Маклер, правда, советует… Да этого нельзя… Этого
никак невозможно!.. Большие тогда надо убытки принять…
— Вместе
никак летописца-то слушали, — сказал Марко Данилыч. — Только господину
не очень что-то понравилось здешнее чтение, — вполголоса прибавил он, обращаяь к Аркадии.
— Из скитов замуж честью
не ходят, — сказала Фленушка. — Девишник-от нам у матушки в келье, что ли, справлять? А горной пир [Обед у молодых после свадьбы.] в келарне?.. Образумься, Петр Степаныч… Получивши наследство,
никак ты совсем ошалел.
Смерть хотелось попасть в их беседу Василью Борисычу, но с ними идти было ему
никак невозможно — московскому послу за трапезой почетным гостем сидеть,
не с красотками беседовать, нужные речи с игуменьями да старицами вести.
Когда же и сие справедливо, то
никак невозможно прияти его: по Апостолу бо подобает епископу быти единыя жены мужу, а двоеженцы ни в какой духовный чин,
не токмо
не превысокую степень архиерейства, поставлены быть
не должны.
— Заспался грехом,
не обессудь, — промолвил Патап Максимыч, зевая. — Всю ночь напролет на волос
не уснул. К ранним обедням звонили, как я задремал… Полдни
никак?.. Эк я!.. Сроду того
не бывало.
— Как
не знать матушку Манефу? Первая по всем скитам старица. Тетенька теперича вам
никак будет, — ответил Феклист Митрич.
— Я, знаете, человек холостой, этак несветский и неизвестный, и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в семя пошел и… и… и заметили ль вы, Родион Романович, что у нас, то есть у нас в России-с, и всего более в наших петербургских кружках, если два умные человека, не слишком еще между собою знакомые, но, так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса
никак не могут найти темы для разговора, — коченеют друг перед другом, сидят и взаимно конфузятся.
Неточные совпадения
Она, взглянуть назад
не смея, // Поспешный ускоряет шаг; // Но от косматого лакея //
Не может убежать
никак; // Кряхтя, валит медведь несносный; // Пред ними лес; недвижны сосны // В своей нахмуренной красе; // Отягчены их ветви все // Клоками снега; сквозь вершины // Осин, берез и лип нагих // Сияет луч светил ночных; // Дороги нет; кусты, стремнины // Метелью все занесены, // Глубоко в снег погружены.
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута;
не может //
Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я
не ропщу: зачем роптать? //
Не может он мне счастья дать».
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится бежать: // Нельзя
никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет закричать: //
Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений // Явилась дева; ярый смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует на нее, // И все кричат: мое! мое!
Ибо к чести героя нашего нужно сказать, что сердце у него было сострадательно и он
не мог
никак удержаться, чтобы
не подать бедному человеку медного гроша.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж
никак тебя
не выдаст».