Неточные совпадения
«Уснула, — подумала Аксинья Захаровна. — Пускай ее отдохнет… Эка
беда стряслась, и
не чаяла я такой!.. Гляди-кась, в черницы
захотела, и что ей это в головоньку втемяшилось?.. На то ли я ее родила да вырастила?.. А все Максимыч!.. Лезет со своим женихом!..»
— Артель лишку
не берет, — сказал дядя Онуфрий, отстраняя руку Патапа Максимыча. — Что следовало — взято, лишнего
не надо… Счастливо оставаться, ваше степенство!.. Путь вам чистый, дорога скатертью!.. Да вот еще что я скажу тебе, господин купец; послушай ты меня, старика: пока лесами едешь,
не говори ты черного слова. В степи как
хочешь, а в лесу
не поминай его… До
беды недалече… Даром, что зима теперь, даром, что темная сила спит теперь под землей… На это
не надейся!.. Хитер ведь он!..
И много и долго размышляла Настя про злую судьбу свою, про свою долю несчастную. Стоит в молельной, перебирает рукой шитую бисером и золотом лестовку, а сама все про
беду свою думает, все враг Алешка на ум лезет. Гонит Настя прочь докучные мысли про лиходея,
не хочет вспоминать про губителя, а он тут как тут…
— Знаю, что сидел, — молвил Патап Максимыч. — Это бы
не беда: оправдался, значит, оправился — и дело с концом. А тут на поверку дело-то другое вышло: они, проходимцы, тем золотом в
беду нас впутать
хотели… Да.
«Вещий тот сон, — думает Алексей. — Да нет, быть того
не может,
не статочное дело!..
Не вымолвить Настасье отцу с матерью ни единого слова… Без меры горда,
не откроет
беду свою девичью,
не захочет накинуть позора на свою голову…»
Оттого в Улангере и были спокойны — никто
не тревожился. «Горит где-то далёко, до нас
не дойдет, — говорили келейницы, — а
хотя б и дошло, так нам
не беда — Улангер
не лесная деревушка, чищенина большая, до келий огню
не добраться».
— Другое желаю еще предложить вам, отцы, матери, — сказала Манефа. — Великие
беды угрожают нашему обстоянию. Грех ради наших презельная буря хощет погубить жительство наше и всех нас распу́дить, яко овец, пастыря неимущих. Получила я письма от благодетелей из Питера, извещают: начальство-де
хочет все наши скиты разорить… И тому делу
не миновать. И быть разорению вскоре, в нынешнем же году.
— Нечего мне у Манефы расспрашивать, а ты, коли
хочешь, спроси ее, отчего, мол, это в житиях-то написано, что святые отцы даже сарацинам в их
бедах помогали?.. Что, мол, те сарацины, Бога
не знающие, святей, что ли, свибловского-то попа были?
Неточные совпадения
— Да уж в работниках
не будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в работы: бесхлебье такое, что и
не запомним. Уж вот беда-то, что
не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
— А что скажу? Скажу: блажен и отец, родивший такого сына! Еще
не большая мудрость сказать укорительное слово, но большая мудрость сказать такое слово, которое бы,
не поругавшись над
бедою человека, ободрило бы его, придало бы духу ему, как шпоры придают духу коню, освеженному водопоем. Я сам
хотел вам сказать потом утешительное слово, да Кукубенко догадался прежде.
— Молчи ж! — прикрикнул сурово на него товарищ. — Чего тебе еще хочется знать? Разве ты
не видишь, что весь изрублен? Уж две недели как мы с тобою скачем
не переводя духу и как ты в горячке и жару несешь и городишь чепуху. Вот в первый раз заснул покойно. Молчи ж, если
не хочешь нанести сам себе
беду.
Они молча шли по дорожке. Ни от линейки учителя, ни от бровей директора никогда в жизни
не стучало так сердце Обломова, как теперь. Он
хотел что-то сказать, пересиливал себя, но слова с языка
не шли; только сердце билось неимоверно, как перед
бедой.
Да тут
беда подсунулась: // Абрам Гордеич Ситников, // Господский управляющий, // Стал крепко докучать: // «Ты писаная кралечка, // Ты наливная ягодка…» // — Отстань, бесстыдник! ягодка, // Да бору
не того! — // Укланяла золовушку, // Сама нейду на барщину, // Так в избу прикатит! // В сарае, в риге спрячуся — // Свекровь оттуда вытащит: // «Эй,
не шути с огнем!» // — Гони его, родимая, // По шее! — «А
не хочешь ты // Солдаткой быть?» Я к дедушке: // «Что делать? Научи!»