И слышит незлобные речи, видит, с какой кротостью переносит этот крутой человек свое горе… Не мстить собирается, благодеянье хочет оказать погубителю своей дочери… Размягчилось сердце Алексеево, а как сведал он, что в последние часы своей жизни Настя умолила отца
не делать зла своему соблазнителю, такая на него грусть напала, что не мог он слез сдержать и разразился у ног Патапа Максимыча громкими рыданьями. Не вовсе еще очерствел он тогда.
Неточные совпадения
Носят еще от страха барсучью шерсть в нáузе,
не делай этого, то
не óт Бога, а от
злого чарованья.
—
Не можешь? По крайности
зла не делай… Господь с ним!..
— Все, — внушительно подтвердил Пантелей. — Только людских грехов перед покойником покрыть она
не может… Кто какое
зло покойнику
сделал, тому до покаянья грех
не прощен… Ох, Алексеюшка! Нет ничего лютей, как злобу к людям иметь… Каково будет на тот свет-то нести ее!.. Тяжела ноша, ух как тяжела!..
— Этого я
не говорил, Патап Максимыч, — возразил Василий Борисыч. — Как же можно сказать, что бес все
делает?.. Добра никогда он творити
не может и правды такожде… Где
зло, где неправда, там уж, конечно, дело
не наше, его.
— И кому б такая блажь вспала в голову, чтоб меня взять за себя?..
Не бывать мне кроткой, послушной женой — была б я сварливая,
злая, неугодливая!.. На малый час
не было б от меня мужу спокою!.. Служи мне, как извечный кабальный, ни шаг из воли моей выйти
не смей, все по-моему
делай! А вздумал бы наперекор, на все бы пошла. Жизни
не пожалела б, а уж
не дала бы единого часа над собой верховодить!..
— Ты плачешь, матушка!.. — сквозь слезы лепетала, прижимаясь к Манефе, Фленушка. — Вот какая я
злая, вот какая я нехорошая!.. Огорчила матушку, до слез довела… Прости меня, глупую!.. Прости, неразумную!.. Полно же, матушка, полно!.. Утоли сердце, успокой себя…
Не стану больше глупых речей заводить, никогда из воли твоей я
не выйду… Вечно буду в твоем послушанье. Что ни прикажешь, все
сделаю по-твоему…
— Мир во
зле лежит, и всяк человек есть ложь, — она молвила. — Что
делать, Дунюшка?
Не нами началось, милая,
не нами и кончится. Надо терпеть. Такова уж людская судьба! Дело говорил тебе Марко Данилыч, что ты молоденька еще,
не уходилась. Молодой-то умок, Дунюшка, что молодая брага — бродит. Погоди, поживешь на свете, притерпишься.
—
Не делай так, Сергей Андреич… Зачем?..
Не вороши!.. — все про Настю думая и пуще всякого
зла опасаясь бесстыдных речей Алексея, молвил Чапурин. — Ну его!.. Раз деньги на подряд мне понадобились… Денег надо было
не мало… Пошел я в гостинный… поклонился купечеству — разом шапку накидали… Авось и теперь
не забыли… Пойду!..
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что в городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них, говорят, не больше пятисот. И эти пять сотен держат весь город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего не нужно, который никому
не сделал зла, быстро идет по улице и знает, что его могут убить. В любую минуту. Безнаказанно…
Неточные совпадения
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же
не защищать человека, когда знаешь, что он половину
зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы
делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и
не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство
сделали также большую несправедливость.
— Нимало. После этого человек человеку на сем свете может
делать одно только
зло и, напротив,
не имеет права
сделать ни крошки добра, из-за пустых принятых формальностей. Это нелепо. Ведь если б я, например, помер и оставил бы эту сумму сестрице вашей по духовному завещанию, неужели б она и тогда принять отказалась?
Все в том, что я действительно принес несколько хлопот и неприятностей многоуважаемой вашей сестрице; стало быть, чувствуя искреннее раскаяние, сердечно желаю, —
не откупиться,
не заплатить за неприятности, а просто-запросто
сделать для нее что-нибудь выгодное, на том основании, что
не привилегию же в самом деле взял я
делать одно только
злое.
Мне кажется, когда бы мне // Дала судьба обильные столь воды, // Я, украшеньем став природы, //
Не сделал курице бы
зла:
Начал гаснуть я над писаньем бумаг в канцелярии; гаснул потом, вычитывая в книгах истины, с которыми
не знал, что
делать в жизни, гаснул с приятелями, слушая толки, сплетни, передразниванье,
злую и холодную болтовню, пустоту, глядя на дружбу, поддерживаемую сходками без цели, без симпатии; гаснул и губил силы с Миной: платил ей больше половины своего дохода и воображал, что люблю ее; гаснул в унылом и ленивом хождении по Невскому проспекту, среди енотовых шуб и бобровых воротников, — на вечерах, в приемные дни, где оказывали мне радушие как сносному жениху; гаснул и тратил по мелочи жизнь и ум, переезжая из города на дачу, с дачи в Гороховую, определяя весну привозом устриц и омаров, осень и зиму — положенными днями, лето — гуляньями и всю жизнь — ленивой и покойной дремотой, как другие…