Неточные совпадения
— Что тебе, Максимыч, слушать глупые речи мои? — молвила на то Аксинья Захаровна. — Ты голова. Знаю, что ради меня, не ради его, непутного, Микешку жалеешь. Да сколь же еще из-за него, паскудного, мне слез принимать, глядя на
твои к нему
милости? Ничто ему, пьянице, ни в прок, ни в толк нейдет. Совсем, отято́й, сбился с пути. Ох, Патапушка, голубчик ты мой, кормилец ты наш, не кори за Микешку меня, горемычную. Возрадовалась бы я, во гробу его видючи в белом саване…
— В работники хочешь? — сказал он Алексею. — Что же?
Милости просим. Про тебя слава идет добрая, да и сам я знаю работу
твою: знаю, что руки у тебя золото… Да что ж это, парень? Неужели у вас до того дошло, что отец тебя в чужи люди посылает? Ведь ты говоришь, отец прислал. Не своей волей ты рядиться пришел?
— Сама сиротой я была. Недолго была по
твоей любви да по
милости, а все же помню, каково мне было тогда, какова есть сиротская доля. Бог тебя мне послал да мамыньку, оттого и не спознала я горя сиротского. А помню, каково было бродить по городу… Ничем не заплатить мне за
твою любовь, тятя; одно только вот перед Богом тебе говорю: люблю тебя и мамыньку, как родных отца с матерью.
— Здравствуй, разлюбезная сестрица, — желчно сказал. — Две недели, по
милости Патапа Максимыча, у вас живу, а с тобой еще не успел повидеться за великими
твоими недосугами…
— На базаре дешевле не купишь, а в лесу какая им цена? — подхватили лесники. — Здесь этого добра у нас вдоволь… Хочешь, господин купец, скинем за волочки для
твоей милости шесть рублев три гривны… Как раз три целковых выйдет.
— До
твоей милости, Сергей Андреич, — хриплым, едва слышным голосом отвечал старик.
— Нехорошие они люди, Патап Максимыч, вот что, — сказал Пантелей. — Алексеюшке молвил и тебе не потаюсь — не стать бы тебе с такими лодырями знаться… Право слово. Как перед Богом, так и перед
твоей милостью…
— Благодарим покорно, матушка!.. Дай тебе Господи долголетнего здравия и души спасения!.. Много довольны
твоей милостью… — загудели голоса.
— Уповаю на Владычицу. Всего станет, матушка, — говорила Виринея. — Не изволь мутить себя заботами, всего при
милости Божией хватит. Слава Господу Богу, что поднял тебя… Теперь все ладнехонько у нас пойдет: ведь хозяюшкин глаз, что
твой алмаз. Хозяюшка в дому, что оладышек в меду: ступит — копейка, переступит — другая, а зачнет семенить, и рублем не покрыть. За тобой, матушка, голодом не помрем.
«Были, дескать, мы на Радунице в Манефиной обители, слышали поученье от Божественного писания — в кабак не ходи, и там средь пьяных такой срамоты не услышишь…» Вот что скажут по
твоей милости…
— За такие великие
милости должон ты, Алексеюшка, Патапа Максимыча словно отца родного всю жизнь
твою почитать.
— Не во гнев
твоей милости будь: того и в посмешных песнях не поют и в сказках не сказывают.
— «Нищие всегда имате с собою», рек Господь, — продолжала игуменья, обливая брата сдержанным, но строгим взглядом. — Чем их на Горах-то искать, вокруг бы себя оглянулся… Посмотрел бы, по ближности нет ли кого взыскать
милостями… Недалёко ходить, найдутся люди, что постом и молитвой низведут на тебя и на весь дом
твой Божие благословение, умолят о вечном спасении души
твоей и всех присных
твоих.
— Вольному воля! — понизив голос, ответила Манефа. — Господь призрит на нища и убога — проживем и без
твоих милостей.
— Много благодарна за
твои милости, Патапушка, — ответила Манефа.
Надо правду говорить, не
твои бы, во-первых,
милости да не самоквасовские, нашей бы обители пропадóм пропадать.
Попомнил неверный поп
твои милости?.. А?..»
— Ох, уж не знаю, как и доложить
твоей милости… — слово за словом тянул оробевший старик Пантелей.
— Размежевались, батюшка, всё твоею милостью. Третьего дня сказку подписали. Хлыновские-то сначала поломались… поломались, отец, точно. Требовали… требовали… и бог знает, чего требовали; да ведь дурачье, батюшка, народ глупый. А мы, батюшка,
милостью твоею благодарность заявили и Миколая Миколаича посредственника удовлетворили; всё по твоему приказу действовали, батюшка; как ты изволил приказать, так мы и действовали, и с ведома Егора Дмитрича всё действовали.
Неточные совпадения
Голоса купцов. К
твоей милости прибегаем. Прикажи, государь, просьбу принять.
— Мы господа не важные, // Перед
твоею милостью // И постоим…
Еще заячий тулупчик, пожалованный
твоей милости на постоялом дворе, 15 рублей».
— Нечего их ни жалеть, ни жаловать! — сказал старичок в голубой ленте. — Швабрина сказнить не беда; а не худо и господина офицера допросить порядком: зачем изволил пожаловать. Если он тебя государем не признает, так нечего у тебя и управы искать, а коли признает, что же он до сегодняшнего дня сидел в Оренбурге с
твоими супостатами? Не прикажешь ли свести его в приказную да запалить там огоньку: мне сдается, что его
милость подослан к нам от оренбургских командиров.
— «Изволь, государь; только девка-то не сможет встать и придти к
твоей милости».