Неточные совпадения
Проводив Снежковых, пошел Патап Максимыч в подклет и там в боковушке Алексея уселся с паломником и молчаливым купцом Дюковым. Был тут и Алексей. Шли
разговоры про земляное масло.
— То-то и есть, — внушительно молвила Манефа, — коль мирских пустых речей не переслушаешь, так нечего и
разговоры с проезжими
заводить… Не погневайся, мать Евсталия.
Пока Абрамовна раздумывала, сказать аль нет родителям про то, что подглядела, Масляников, собравшись в путь, попросил Гаврилу Маркелыча переговорить с ним наедине о каком-то важном деле. Долго говорили они в беседке, и кончился
разговор их тем, что Евграф Макарыч весело распростился со всеми, а Гаврила Маркелыч обещался на другой день
проводить его до пристани.
Дня через три после похорон
завела Марья Гавриловна
разговор с Патапом Максимычем. Напомнила ему про последнее его письмо, где писал он, что сбирается о чем-то просить ее.
Батюшка отец Игнатий обещался ему здешний народ приговаривать на новы места идти, и великий боярин Потемкин с тем словом к царице
возил его, и она, матушка, с отцом Игнатием
разговор держала, про здешнее положенье расспрашивала и к руке своей царской старца Божия допустила.
С матерью Аркадией
водил длинные
разговоры про уставную службу на Рогожском кладбище и рассказывал ей, как справляется чин архиерейского служенья митрополитом.
И́дут, а сами то и дело по сторонам оглядываются, не улизнула ли которая белица в лесную опушку грибы сбирать, не подвернулся ли к которой деревенский парень, не
завел ли с ней греховодных
разговоров.
Зато в двух передних повозках
разговоры велись несмолкаемые. Фленушка всю дорогу тараторила, и все больше про Василья Борисыча. Любила поспать Прасковья Патаповна, но теперь всю дорогу глаз не
свела — любы показались ей Фленушкины
разговоры. И много житейского тут узнала она, много такого, чего прежде и во сне ей не грезилось.
Не любит русский человек про любовь
разговоры водить — молчком все больше…
И ни словечка ни с кем не вымолвил он на обратном пути в Комаров. Когда расселись по повозкам, мать Аркадия вздумала было
завести с ним
разговор про Китежского «Летописца», но Василий Борисыч сказал, что он обдумывает, как и что ему в Петров день на собранье говорить… Замолчала Аркадия, не взглядывала даже на спутника. «Пусть его, батюшка, думает, пусть его сбирается с мыслями всеобщего ради умирения древлеправославных христиан!..»
Надо, чтоб и за псалтырью горазда была, и ходила бы чистенько, и за столом бы, что ли, аль на беседе умела
разговоры водить, не клала бы глупыми речами покора на нашу обитель…
Отведя праздник, вдруг распорядимся — меньше бы
разговоров было да пересудов.
— Не нам бы, бессчастным, не нам, бесталанным, про брачное дело, про мирское житье
разговоры водить.
— А как же насчет читалки-то? — спросил Петр Степаныч, желая
свести Таисею на иной
разговор.
— Да ведь сами же вы, Марья Гавриловна, тогда, у покойницы Насти на похоронах, о том
разговор завели… Я не просил. Знай я вашу перемену, не стал бы просить да кланяться…
— Так точно, Патап Максимыч. Это как есть настоящая правда, что я тогда сама
разговор завела, — низко склоняя голову, молвила Марья Гавриловна. — Так ведь тогда была я сама себе голова, а теперь воли моей не стало, теперь сама под мужниной волей…
Неточные совпадения
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не держу тебя; но где ты // Свои
проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный
разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
На миг умолкли
разговоры; // Уста жуют. Со всех сторон // Гремят тарелки и приборы, // Да рюмок раздается звон. // Но вскоре гости понемногу // Подъемлют общую тревогу. // Никто не слушает, кричат, // Смеются, спорят и пищат. // Вдруг двери настежь. Ленский входит, // И с ним Онегин. «Ах, творец! — // Кричит хозяйка: — наконец!» // Теснятся гости, всяк
отводит // Приборы, стулья поскорей; // Зовут, сажают двух друзей.
— Мы об вас вспоминали у председателя палаты, у Ивана Григорьевича, — сказал наконец Чичиков, видя, что никто не располагается начинать
разговора, — в прошедший четверг. Очень приятно
провели там время.
Под вечер, остановив ее в дверях, я
завел с нею следующий
разговор.
Велев есаулу
завести с ним
разговор и поставив у дверей трех казаков, готовых ее выбить и броситься мне на помощь при данном знаке, я обошел хату и приблизился к роковому окну. Сердце мое сильно билось.