Неточные совпадения
Цел тот город
до сих
пор — с белокаменными стенами, златоверхими церквами, с честными монастырями, с княженецкими узорчатыми теремами, с боярскими каменными палатами, с рубленными из кондового, негниющего леса домами.
Так говорят за Волгой. Старая там Русь, исконная, кондовая. С той
поры как зачиналась земля Русская, там чуждых насельников не бывало. Там Русь сысстари на чистоте стоит, — какова была при прадедах, такова хранится
до наших дней. Добрая сторона, хоть и смотрит сердито на чужа́нина.
— Не успели, — молвила Манефа. — В чем спали, в том и выскочили. С той
поры и началось Рассохиным житье горе-горькое. Больше половины обители врозь разбрелось. Остались одни старые старухи и
до того дошли, сердечные, что лампадки на большой праздник нечем затеплить, масла нет. Намедни, в рождественский сочельник, Спасову звезду без сочива встречали. Вот
до чего дошли!
Новые соседи стали у того кантауровца перенимать валеное дело,
до того и взяться за него не умели; разбогатели ли они, нет ли, но за Волгой с той
поры «шляпка́» да «верховки» больше не валяют, потому что спросу в Тверскую сторону вовсе не стало, а по другим местам шляпу тверского либо ярославского образца ни за что на свете на голову не наденут — смешно, дескать, и зазорно.
— Горько мне стало на родной стороне. Ни на что бы тогда не глядел я и не знай куда бы готов был деваться!.. Вот уже двадцать пять лет и побольше прошло с той
поры, а как вспомнишь, так и теперь сердце на клочья рваться зачнет… Молодость, молодость!.. Горячая кровь тогда ходила во мне… Не стерпел обиды, а заплатить обидчику было нельзя… И решил я покинуть родну сторону, чтоб в нее
до гробовой доски не заглядывать…
Девушки правду сказали: не отчуралась от любви Матрена Максимовна.
До той
поры она подругам не верила, пока не спозналась с Якимом Прохорычем.
Свиделись они впервые на супрядках. Как взглянула Матренушка в его очи речистые, как услышала слова его покорные да любовные, загорелось у ней на сердце, отдалась в полон молодцу… Все-то цветно да красно
до той
поры было в очах ее, глядел на нее Божий мир светло-радостно, а теперь мутятся глазыньки, как не видят друга милого. Без Якимушки и цветы не цветно цветут, без него и деревья не красно растут во дубравушке, не светло светит солнце яркое, мглою-мороком кроется небо ясное.
А все ж моя Настасья не порогом поперек вам стала, ищите где лучше и на мне не взыщите, коли
до той
поры Настасье другой жених по мысли найдется.
А побывали бы вы, господа купцы, в ветлужских верхотинах у Верхнего Воскресенья [В Ветлужском крае город Ветлугу
до сих
пор зовут Верхним Воскресеньем, как назывался он
до 1778 года, когда был обращен в уездный город.
Между Конем и Жеребенком большая зимница была, срубы
до сей
поры знать…
— Как же это
до сих
пор никто той пушки не вынул? Ведь все знают, в каком месте она закопана, — сказал Патап Максимыч.
— Обмирщился ты весь, обмирщился с головы
до ног, обошли тебя еретики, совсем обошли, — горячо отвечал на то Стуколов. — Подумай о души спасении. Годы твои не молодые,
пора о Боге помышлять.
— У меня в городу дружок есть, барин, по всякой науке человек дошлый, — сказал он. — Сем-ка я съезжу к нему с этим песком да покучусь ему испробовать, можно ль из него золото сделать… Если выйдет из него заправское золото — ничего не пожалею, что есть добра, все в оборот пущу… А
до той
поры, гневись, не гневись, Яким Прохорыч, к вашему делу не приступлю, потому что оно покаместь для меня потемки… Да!
— Кто на попятный? — вскрикнул Патап Максимыч. — Никогда я на попятный ни в каком деле не поворачивал, не таков я человек, чтоб на попятный идти. Мне бы только увериться… Обожди маленько, окажется дело верное, тотчас подпишу условие и деньги тебе в руки. А
до тех
пор я не согласен.
— Случая
до сей
поры не выдавалось, отец Михаил, — отвечал Патап Максимыч. — Редко бываю в здешних местах, а на Усте совсем впервой.
Памятки от тех гостин
до сей
поры у меня знать…
— А ты бы, крестный, рассказал уж мне все по порядку, как зачиналось это дело и как шло
до сих
пор, — сказал Колышкин. — Подумали бы вместе, — гнилого ответа от меня не услышишь.
Давно лесом поросло старинное жилье богатых и влиятельных старообрядцев; но остатки гряд, погребных ям, заросших бурьяном могил и двенадцать надгробных камней
до сих
пор видны на урочище, прозванном «Смольяны»…
В городах запрещено употреблять скалу на крыши в предупреждение пожаров, но по деревням она
до сих
пор в большом употреблении.], утверждались на застрехах и по большей части бывали с «полицами», то есть с небольшими переломами в виде полок для предупреждения сильного тока дождевой воды.
В Казани, за Булаком, несмотря на частые пожары, и
до сих
пор чуть ли не цел небольшой каменный дом старинной постройки, где родилась Марья Гавриловна. Во время о́но принадлежал тот дом купцу третьей гильдии Гавриле Маркелычу Залетову.
В старинных русских городах
до сих
пор хранится обычай «невест смотреть». Для того взрослых девиц одевают в лучшие платья и отправляются с ними в известный день на условленное место. Молодые люди приходят на выставку девушек, высматривают суженую. В новом Петербурге такие смотрины бывают на гулянье в Летнем саду, в старых городах — на крестных ходах. Так и в Казани водится.
Сноровки, братец,
до сих
пор не знаешь, не знаешь, как обойти покупателя, как ему намолоть с три короба, чтоб у него в глазах помутилось, в мыслях бы затуманило.
Дивом казалось ей, понять не могла, как это она вдруг с Алексеем поладила. В самое то время, как сердце в ней раскипелось, когда гневом так и рвало душу ее, вдруг ни с того ни с сего помирились, ровно допрежь того и ссоры никакой не бывало… Увидала слезы, услыхала рыданья — воском растаяла. Не видывала
до той
поры она, ни от кого даже не слыхивала, чтоб парни перед девицами плакали, — а этот…
— А Евпраксея-то чем не поп?.. Не справит разве? Чем она плоше Коряги?.. Дела своего мастерица, всяку службу не хуже попа сваляет… Опять же теперь у нас в дому две подпевалы, — сказал Патап Максимыч, указывая на дочерей. — Вели-ка, Настасья, Алексея ко мне кликнуть. Что нейдет
до сей
поры?
От того от самого и вам доброго священника
до сей
поры не высылали…
И прежде нередко задумывалась она над словами Таифы, поразившими ее чуть не насмерть, но
до сей
поры не твердо им верила, все хотелось ей думать, что сказанное казначеей одни пустые сплетни…
— Да там насчет шерстей да бисеру, — сказала Фленушка. — Обещалась к празднику прислать, да у самой, говорит, нет еще,
до сих
пор не привезли из городу.
— Какая ж ты, Таня, недогадливая! — сказала она. — Как это ты
до сих
пор не можешь понять, что когда у матушки бывают посторонние люди, особенно из Москвы, так, идучи к ней, надо одеваться нарядней. Все знают про мои достатки — выдь-ка я к людям растрепой, тотчас осудят, назовут скрягой.
До той
поры моей хозяйке глаз не смей показывать!..
— Разве что так, — ответила Манефа. — А лучше бы не дожить
до того дня, — грустно прибавила она. — Как вспадет на ум, что раскатают нашу часовню по бревнышкам, разломают наши уютные келейки, сердце так и захолонет… А быть беде, быть!.. Однако ж засиделась я у вас, сударыня,
пора и
до кельи брести…
И
до сих
пор два народных праздника рядом сходятся: первый день «Микулы с кормом» (9 мая), другой день (10 мая) «именины Матери-Сырой Земли».].
С тех
пор семицкие кумушки живут душа в душу целых три дня, вплоть
до Троицы. Случается, однако, что долгий язычок и
до этого короткого срока остужает семицкое кумовство… Недаром говорится пословица: «Кукушку кстили, да языка не прикусили».
До сих
пор благочестивые люди туда сходятся поклониться святому пеплу Христа ради сожженных…
— Вольно тебе, матушка, думать, что
до сих
пор я только одними пустяками занимаюсь, — сдержанно и степенно заговорила Фленушка. — Ведь мне уж двадцать пятый в доходе. Из молодых вышла, мало ли, много — своего ума накопила… А кому твои дела больше меня известны?.. Таифа и та меньше знает… Иное дело сама от Таифы таишь, а мне сказываешь… А бывало ль, чтоб я проговорилась когда, чтоб из-за моего болтанья неприятность какая вышла тебе?
В память того праздника и тех кормов
до сих
пор ежегодно на Духов день сбирается сюда окрестный и дальний народ.
Раскидывает Трифон Лохматый умом-разумом: «Отчего это Алексей
до такой меры стал угоден спесивому, своеобычному Чапурину?»
До сей
поры у Трифона никаких дел с Патапом Максимычем не бывало, и видал-то его раз-другой мельком только издали, но от людей знал по наслуху, что хоть он и справедлив,
до рабочих людей хоть и милостив, однако ж никого из них
до близости с собой не допущает…
Горницы Патапа Максимыча, бывшие
до тех
пор Алексею за диковину, в сравненьи с этими показались темными клевуха́ми.
— Ерихоны, дуй вас горой!.. Перекосило б вас с угла на угол, — бранился дядя Елистрат, кладя в карманы оставшиеся куски белого и пеклеванного хлеба и пару соленых огурцов… — Ну, земляк, — обратился он к Алексею, потягиваясь и распуская опояску, — за хлеб, за соль, за щи спляшем, за пироги песенку споем!..
Пора, значит, всхрапнуть маленько. Стало брюхо что гора, дай Бог добресть
до двора.
«И
до сих
пор, видно, здесь люди железные, — бродило в уме Алексеевом. — Дивно ль, что мне, человеку страннему, захожему, не видать от них ни привета, ни милости, не услышать слова ласкового, когда Христова святителя встретили они злобой и бесчестием?» И взгрустнулось ему по родным лесам, встосковалась душа по тихой жизни за Волгою. Уныл и пуст показался ему шумный, многолюдный город.
— Что ж ты, парень,
до сей
поры ко мне не заглянешь? Ах ты, лоботряс этакой!.. Ну что крестный?.. Здоров ли?.. Перестает ли тосковать помаленьку?.. Аль все по-прежнему?
Стали говорить об условиях. Видит Алексей, что место в самом деле хорошо. Разбогатеть сразу нельзя, а в люди выйти можно. Особенно паи его соблазняли.
До тех
пор, что значат паи, он не слыхивал.
«Знать бы да ведать, — меж собой говорили они, — не сдавать бы в науку овражного найденыша!.. Кормить бы, поить его, окаянного, что свинью на убой,
до самых тех
пор, как пришлось бы сдавать его в рекруты. Не ломался б над нами теперь, не нес бы высóко поганой головы своей. Отогрели змею за пазухой! А все бабы! Они в ту
пору завыли невесть с чего…»
Межипарье [Межипарье —
пора между весенними и летними полевыми работами от конца посевов
до начала сенокоса.] приспело, вывезли мужики на паровые поля, сколько у кого накопилось, навозу, двойчатыми железными вилами бабы по всей полосе раскидали его, чтоб лежал ровненько — уродил хлеба полненько…
— Ни слуху, ни гулу, ни шороху, — молвил, отходя от окошка. — Кочетáм полночь
пора опевать, а их нет да нет… И пес их знает, куда
до сих
пор занесло непутных!..
Про эту стихеру на Керженце в лесах
до тех
пор не слыхивали [Полной заупокойной стихеры «Создателю и творче» ни в одной старопечатной книге нет.
— Дивлюсь я тебе, Василий Борисыч, — говорил ему Патап Максимыч. — Сколько у тебя на всякое дело уменья, столь много у тебя обо всем знанья, а век свой корпишь над крюковыми книгами [Певчие книги. Крюки — старинные русские ноты,
до сих
пор обиходные у старообрядцев.], над келейными уставами да шатаешься по белу свету с рогожскими порученностями. При твоем остром разуме не с келейницами возиться, а торги бы торговать, деньгу наживать и тем же временем бедному народу добром послужить.
— Что нам
до людей?.. — в страстном
порыве вскликнула Марья Гавриловна. — Делай скорей… Завтра же… А чтоб людям поменьше пришлось про нас толковать, сделаем вот что: говорено было венчаться осенью, повенчаемся теперь же… Ищи попа. Петровки пройдут — будем муж и жена.
На ту
пору у Колышкина из посторонних никого не было. Как только сказали ему о приходе Алексея, тотчас велел он позвать его, чтоб с глазу на глаз пожурить хорошенько: «Так, дескать, добрые люди не делают, столь долго ждать себя не заставляют…» А затем объявить, что «Успех» не мог его дождаться, убежал с кладью
до Рыбинска, но это не беда: для любимца Патапа Максимыча у него на другом пароходе место готово, хоть тем же днем поступай.
А Никита Петрович
до сей
поры без жены: закон помнит, брак честен не рушит…
— Никак нет-с,
до сей
поры еще неизвестны, — отвечал Алексей.