Неточные совпадения
— А я вот что, Алексеюшка, думаю, — с расстановкой
начал Патап Максимыч. — Поговорить бы тебе с отцом, не отпустит ли он тебя ко мне в годы. Парень ты золотой,
до всякого нашего дела доточный, про токарное дело нечего говорить, вот хоть насчет сортировки и всякого другого распоряженья… Я бы тебя в приказчики взял. Слыхал, чать, про Савельича покойника? На его бы место тебя.
Леший бурлит
до Ерофеева дня [Октября 4-го, св. Иерофия, епископа афинского, известного в народе под именем Ерофея-Офени.], тут ему на глаза не попадайся: бесится косматый, неохота ему спать ложиться, рыщет по лесу, ломит деревья, гоняет зверей, но как только Ерофей-Офеня по башке лесиной его хватит, пойдет окаянный сквозь землю и спит
до Василия парийского, как весна землю парить
начнет [Апреля 12-го.].
— Да видите ли, братцы, хочу я просить вашу артель дать нам проводника
до Ялокшинского зимняка, —
начал Патап Максимыч.
Братия, обернувшись зараз, чуть не
до земли поклонились гостям, а отец Михаил замолитвовал канон о здравии и спасении. Головщик правого клироса звонким голосом поаминил и дробно
начал чтение канона.
И
начнут поминать христолюбца наследники: сгромоздят колокольню в семь ярусов, выльют в тысячу пудов колокол, чтобы
до третиего небеси слышно было, как тот колокол будет вызванивать из ада душу христолюбца-мошенника.
С
начала болезни Манефы Фленушка совсем было другая стала: не только звонкого хохота не было от нее слышно, не улыбалась даже и с утра
до ночи с наплаканными глазами ходила.
Зевая и лениво всей пятерней почесывая в затылке, из кельи уставщицы Аркадии выползла толстая, рябая, с подслеповатыми гноившимися глазами канонница. Неспешным шагом дошла она
до часовенной паперти и перед иконой, поставленной над входной дверью, положила семипоклонный
начал… Потом медленно потянулась к полке, взяла с нее деревянный молот и ударила в било… Заутреня!
Заслушалась Манефа пения, просидела в келарне
до самой вечерней трапéзы. В урочный час Виринея с приспешницами ужину собрала, и Манефа сама сидеть за трапезой пожелала… Когда яства были расставлены, все расселись по местам, а чередная канонница подошла к игуменье за благословением
начать от Пролога чтение, Василий Борисыч сказал Манефе...
— Ну так должность твоя вот какая будет, —
начал он, продолжая ходить по комнате и от времени
до времени взглядывая на Алексея.
Чинно, стройно, благолепно справили службу. Положив семипоклонный
начал и поклонясь
до земли перед могилой, Манефа надела соборную мантию, выпрямилась во весь рост и, при общем молчаньи, величаво проговорила...
— На саму на Троицу недобрые вести дошли
до нас, —
начала Манефа. — Пишут Дрябины из Питера: беда грозит.
— Задолго
до Никоновой порухи было на Руси ляхолетье… —
начал рассказ свой старец Иосиф.
— С просьбой
до тебя я, матушка, с докукой моей великою!.. — умильно, покорно, чуть не со слезами
начала мать Таисея.
Таково веселье на братчинах спокон веку водилось… «Как все на пиру напивалися, как все на пиру наедалися, и все на пиру пьяны-веселы, все на пиру порасхвастаются, который хвастает добрым конем, который хвастает золотой казной, разумный хвалится отцом с матерью, а безумный похвастает молодой женой… А и будет день ко вечеру, от малого
до старого
начинают робята боротися, а в ином кругу на кулачки битися… От тоя борьбы от ребячия, от того боя кулачного начинается драка великая» [Былина о Ваське Буслаеве.].
— Сказка от
начала зачинается,
до конца читается, в середине не перебивается. Слушайте, красны девицы, что́ дальше было!
— Посмотрю на тебя я, Дунюшка, какая ты стала неразговорчивая, — так
начала Аграфена Петровна. — А давно ль, кажется, как жили мы здесь у тетушки, с утра
до́ ночи ты соловьем заливалась… Скажи по душе, по правде скажи мне по истинной, отчего такая перемена сталась с тобой? Отчего, моя милая, на слова ты скупа стала?
Утверждали (Андроников, говорят, слышал от самой Катерины Николавны), что, напротив, Версилов, прежде еще, то есть
до начала чувств молодой девицы, предлагал свою любовь Катерине Николавне; что та, бывшая его другом, даже экзальтированная им некоторое время, но постоянно ему не верившая и противоречившая, встретила это объяснение Версилова с чрезвычайною ненавистью и ядовито осмеяла его.
Здесь пока,
до начала горы, растительность была скудная, и дачи, с опаленною кругом травою и тощими кустами, смотрели жалко. Они с закрытыми своими жалюзи, как будто с закрытыми глазами, жмурились от солнца. Кругом немногие деревья и цветники, неудачная претензия на сад, делали эту наготу еще разительнее. Только одни исполинские кусты алоэ, вдвое выше человеческого роста, не боялись солнца и далеко раскидывали свои сочные и колючие листья.
Неточные совпадения
Ему бы в Питер надобно //
До Комитета раненых. // Пеш
до Москвы дотянется, // А дальше как? Чугунка-то // Кусаться
начала!
Хотя был всего девятый час в
начале, но небо
до такой степени закрылось тучами, что на улицах сделалось совершенно темно.
«Толстомясая немка», обманутая наружною тишиной, сочла себя вполне утвердившеюся и
до того осмелилась, что вышла на улицу без провожатого и
начала заигрывать с проходящими.
С самого вешнего Николы, с той поры, как
начала входить вода в межень, и вплоть
до Ильина дня не выпало ни капли дождя.
Так продолжалось
до пяти часов, когда народ
начал расходиться по домам, чтоб принарядиться и отправиться ко всенощной.