— Полно, батько, постыдись, — вступилась Аксинья Захаровна. — Про Фленушку ничего худого не слышно. Да и стала бы разве матушка Манефа с недоброй славой ее в такой любви, в таком приближенье держать? Мало ль чего не мелют пустые языки! Всех речей не переслушаешь; а тебе, старому человеку, девицу обижать грех: у самого
дочери растут.
Неточные совпадения
Двумя-тремя годами Груня была постарше
дочерей Патапа Максимыча, как раз в подружки им сгодилась.
Вырастая вместе с Настей и Парашей, она сдружилась с ними. Добрым, кротким нравом, любовью к подругам и привязанностью к богоданным родителям так полюбилась она Патапу Максимычу и Аксинье Захаровне, что те считали ее третьей своей
дочерью.
Понимал Патап Максимыч, что за бесценное сокровище в дому у него подрастает. Разумом острая, сердцем добрая, ко всему жалостливая, нрава тихого, кроткого,
росла и красой полнилась Груня. Не было человека, кто бы, раз-другой увидавши девочку, не полюбил ее.
Дочери Патапа Максимыча души в ней не чаяли, хоть и немногим была постарше их Груня, однако они во всем ее слушались. Ни у той, ни у другой никаких тайн от Груни не бывало. Но не судьба им была вместе с Груней
вырасти.
Сначала ничего, Божье благословенье под силу приходилось Сушиле,
росли себе да
росли ребятишки, что грибы после дождика, но, когда пришло время сыновей учить в семинарии, а
дочерям женихов искать, стал он су́против прежнего не в пример притязательней.
Бросил коромысел, но подошел к шкапу и достал оттуда шелковую плетку, которой, бывало, учил
дочерей, как маленькие
росли они.
— Конечно, конечно… Виноват, у вас является сам собой вопрос, для чего я хлопочу? Очень просто. Мне не хочется, чтобы моя
дочь росла в одиночестве. У детей свой маленький мир, свои маленькие интересы, радости и огорчения. По возрасту наши девочки как раз подходят, потом они будут дополнять одна другую, как представительницы племенных разновидностей.
Неточные совпадения
Сын Дубровского воспитывался в Петербурге,
дочь Кирила Петровича
росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке будет путь, так отдам за него Машу; даром что он гол как сокол».
Взрослые
дочери хозяев и молодые мастерицы, мальчики, вышедшие в мастера, уже получавшие жалованье, играли свадьбы, родня
росла, — в «Олсуфьевке» много было родственников.
— Скажу тебе прямо, Надя… Прости старика за откровенность и за то, что он суется не в свои дела. Да ведь ты-то моя, кому же и позаботиться о
дочери, как не отцу?.. Ты вот
растишь теперь свою
дочь и пойми, чего бы ты ни сделала, чтобы видеть ее счастливой.
Наконец, уж одно то, что с каждым годом, например,
росло в геометрической прогрессии их состояние и общественное значение; следственно, чем более уходило время, тем более выигрывали и
дочери, даже как невесты.
Избавившись от
дочери, Нагибин повел жизнь совершенно отшельническую. Из дому он выходил только ранним утром, чтобы сходить за провизией. Его скупость
росла, кажется, по часам. Дело дошло до того, что он перестал покупать провизию в лавках, а заходил в обжорный ряд и там на несколько копеек выторговывал себе печенки, вареную баранью голову или самую дешевую соленую рыбу. Даже торговки из обжорного ряда удивлялись отчаянной скупости Нагибина и прозвали его кощеем.