Неточные совпадения
— В работники хочешь? — сказал он Алексею. — Что же? Милости просим. Про тебя слава идет добрая, да и сам я знаю работу твою: знаю, что руки у тебя золото… Да что ж это, парень? Неужели у вас
до того
дошло, что отец тебя в чужи люди посылает? Ведь ты говоришь, отец прислал. Не своей волей ты рядиться пришел?
А другие совсем
до конца
дошли.
— Не успели, — молвила Манефа. — В чем спали, в том и выскочили. С той поры и началось Рассохиным житье горе-горькое. Больше половины обители врозь разбрелось. Остались одни старые старухи и
до того
дошли, сердечные, что лампадки на большой праздник нечем затеплить, масла нет. Намедни, в рождественский сочельник, Спасову звезду без сочива встречали. Вот
до чего
дошли!
Иной раз тут дело
до крови
доходит.
— Ишь ты! Еще притворяется, — сказала она. — Приворожить девку бесстыжими своими глазами умел, а понять не умеешь… Совесть-то где?.. Да знаешь ли ты, непутный, что из-за тебя вечор у нее с отцом
до того
дошло, что еще бы немножко, так и не знаю, что бы сталось… Зачем к отцу-то он тебя посылает?
Трех недель не минуло, грамотка издалека пришла: не
дошел ее «соколик»
до полка своего, заболел в каком-то городе, лег в лазарет, а оттуда в сосновый гроб.
До того скоро
дошел, что и пить стало не на что, пришлось чем-нибудь на выпивку денег добывать.
Дошли в Сибири
до реки Катуни и нашли там христолюбивых странноприимцев, что русских людей за Камень в Китайское царство переводят.
Но дошли-таки мы
до Беловодья.
Известно: живут в лесах, людей, которы бы
до всего
доходили, не видывали…
— Ишь ты премудрость какая!..
До чего только люди не
доходят, — удивился Патап Максимыч. — Ну, как же нам дорогу твоя матка покажет?
— Вранью да небылицам короткий век, а эта правда от старинных людей
до нас
дошла. Отцы, деды про нее нам сказывали, и песни такие про нее поются у нас… Значит, правда истинная.
— Сколько ни было счастливых, которым клады доставались, всем, почитай, богатство не на пользу пошло: тот сгорел, другой всех детей схоронил, третий сам прогорел да с кругу спился, а иной
до палачовых рук
дошел…
Не внимал уговорам Патап Максимыч, ругани его конца не виделось.
До того
дошло, что он, харкнув на ворота и обозвав весь монастырь нехорошими словами, хотел садиться в сани, чтоб ехать назад, но в это время забрякали ключами и продрогших путников впустили в монастырскую ограду. Там встретили их четверо монахов с фонарями.
По науке, касатик ты мой, по науке
до этого
доходят, а мы что?
Не
дошел старик Колышкин с сыном
до «свят, святитель», а тот уже по толкам и по титлам читает.
— Это кровь в тебе бродит, Марьюшка, — внушительно заметила Фленушка. — Знаю по себе. Иной раз
до того
доходит, так бы вот взяла да руки на себя и наложила… Приедет, что ли, Семен-от Петрович?
Только ты у меня смотри, Марья, хоть и сказано тебе от отца, от родителя значит: причаливай Масляникова, а того не забывай — коли прежде венца
до греха
дойдешь, живой тебе не быть.
Вот, говорю, цари были, а гордостью проклятой
до чего
дошли?
— Пускай
до чего
до худого дела не
дойдет, — сказал на то Пантелей, — потому девицы они у нас разумные,
до пустяков себя не доведут… Да ведь люди, матушка, кругом, народ же все непостоянный, зубоскал, только бы посудачить им да всякого пересудить… А к богатым завистливы. На глазах лебезят хозяину, а чуть за угол, и пошли его ругать да цыганить… Чего доброго, таких сплеток наплетут, таку славу распустят, что не приведи Господи. Сама знаешь, каковы нынешние люди.
— Выкинь, выкинь!.. Ах ты, старый греховодник!.. Ах ты, окаянный!.. Выбрось сейчас же, да вымой руки-то!.. Ишь каку погань привез?.. Это что?.. Четвероконечный!.. А?.. Не видал?.. Где глаза-то были?.. Чтобы духу его в нашем доме не было… Еретицкими яйцами христосоваться вздумал!.. Разве можно их в моленну внести?.. Выбрось, сейчас же выкинь на двор!.. Эк обмиршился, эк
до чего
дошел.
— Вишь,
до чего
дошел!.. — молвил Патап Максимыч. — Сколько раз зарекался? Сколько раз образ со стены снимал? Неймется!.. Ступай, непутный, в подклет, проспись.
Зевая и лениво всей пятерней почесывая в затылке, из кельи уставщицы Аркадии выползла толстая, рябая, с подслеповатыми гноившимися глазами канонница. Неспешным шагом
дошла она
до часовенной паперти и перед иконой, поставленной над входной дверью, положила семипоклонный начал… Потом медленно потянулась к полке, взяла с нее деревянный молот и ударила в било… Заутреня!
— Кто их знает… Дело хозяйское!.. Мы
до того не
доходим, — сказал Ефрем, но тотчас же добавил: — Болтают по деревне, что собралась она в Комаров ехать, уложились, коней запрягать велели, а она, сердечная, хвать о пол, ровно громом ее сразило.
До Петербурга дело
дошло, и решили там дознаться, что за обитель такая Нифонтова, по закону ль она ставлена, да потому ж дознаться и обо всех скитах Керженских…
Когда
до наших скитов черед
дойдет — с нами то же сделают…
Уповательно, прибавлял Дрябин, что и по всем другим скитам Керженским и Чернораменским такая же переборка пойдет, дошло-де
до петербургских властей, что много у вас живет беглых и беспаспортных…
О красноярском деле ни слова — не
дошли еще, видно, вести о нем
до Питера.
То попомни, что коль у вас с писарем
до греха
дойдет, тебе одна дорога — в кельи идти…
Дошли слухи
до родителей. Не верил отец, чтоб писарь с Паранькой венцом порешил, но поверила тому Фекла Абрамовна.
—
До начальства дело
дошло: скрыть нельзя… — продолжал Патап Максимыч.
— Пустое городишь, — прервал ее Чапурин. — Не исправник в гости сбирается, не становой станет кельи твои осматривать. То вспомни: куда эти питерские чиновники ни приезжали, везде после них часовни и скиты зорили… Иргиз возьми, Лаврентьев монастырь, Стародубские слободы… Тут как ни верти, а
дошел, видно, черед и
до здешних местов…Чтó же ты, как распорядилась на всякий случай?
Дойдут напрасные речи
до Марьи Гавриловны, она оскорбится на тебя… пойдем-ка мы с тобой на всполье, да там походя, спустимся в Каменный Вражек…
До чего
дошла, подумаешь!..
И Бог знает, чем бы это кончилось, если б шедшие гуськом богомольцы не
дошли, наконец,
до маленькой полянки, середь которой стоял почерневший от дождей и ветхости, ягелем поросший гóлубец. То была гробница добрым подвигом подвизавшейся матери Фотиньи.
Оттого в Улангере и были спокойны — никто не тревожился. «Горит где-то далёко,
до нас не
дойдет, — говорили келейницы, — а хотя б и
дошло, так нам не беда — Улангер не лесная деревушка, чищенина большая,
до келий огню не добраться».
И
дошло бы у честнóго отца со смиренной инокиней
до рукопашной, если бы в разгаре брани не
дошли они
до праха сожженного Варлаама.
За трапезой Аркадия настаивала, чтоб ехать домой, но Фленушка, опираясь на слова Дементья, непременно хотела сейчас же ехать, чтоб миновать Поломский лес, пока
до него огонь не
дошел. К ней пристали другие, Василий Борисыч тоже. Аркадия уступила. Точас после трапезы комаровские богомольцы распростились с гостеприимной Юдифой.
И когда
дошла мать Аркадия
до того, как скакали они по кочкам и корневищам в пылавшем лесу, Манефа, кинув мимолетный взгляд на Фленушку, опустила на глаза креповую наметку и по-прежнему осталась недвижимой.
— Осмушников Семен Иваныч и́з городу прислал, — продолжала Манефа. — Романушка к празднику за вином туда ездил, так с ним Семен-от Иваныч нарочно ко мне прислал… Письмо страховое… Таифушка особо писала Семену Иванычу, чтоб то письмо сколь возможно скорее с верным человеком
до меня
дослать. Полагаю, что письмо не пустяшное… Таифушка зря ничего не делает… Читай-ка…
— Что ты, Устиньюшка! — молвила. — Окстись! Ничего я не знаю, не ведаю, ни
до каких ваших обительских делов не
дохожу…
— Не запугаешь меня, потаковница! Ничем не запугаешь!.. — кричала Устинья. — За самой за тобой знаю кой-что… Допреже тебя
дойду я
до матушка — все про все доложу ей… Запоешь тогда у меня другим голосом.
— Не узнает?.. Как же?.. Разве такие дела остаются в тайне? — сказал Семен Петрович. — Рано ли, поздно ли — беспременно в огласку войдет… Несть тайны, яже не открыется!.. Узнал же вот я, по времени также и другие узнают. Оглянуться не успеешь, как ваше дело
до Патапа
дойдет. Только доброе молчится, а худое лукавый молвой по народу несет… А нешто сама Прасковья станет молчать, как ты от нее откинешься?.. А?.. Не покается разве отцу с матерью? Тогда, брат, еще хуже будет…
Потому девушка строгая, ни
до какого баловства еще не
доходила, никаким мотыжничеством не занималась, а насчет каких глупостей — ни-ни.
— Угощайтесь покуда. После дело
до всех
дойдет, а
до того с ним потолкую.
Мужики захохотали. Елфимовец озлился, и пошла у них перебранка, чуть
до драки не
дошло.