Неточные совпадения
— Да вот хотя у писаря, у него
деньги завсегда водятся, — подхватила Фекла, — покучиться бы тебе у Карла Алексеича.
Даст.
Возвращаясь в Поромово, не о том думал Алексей, как обрадует отца с матерью, принеся нежданные
деньги и сказав про обещанье Чапурина
дать взаймы рублев триста на разживу, не о том мыслил, что завтра придется ему прощаться с домом родительским. Настя мерещилась. Одно он думал, одно передумывал, шагая крупными шагами по узенькой снежной дорожке: «Зародилась же на свете такая красота!»
Снабдил нас игумен
деньгами на дорогу,
дал для памяти тетрадки, как и где искать благочестных архиереев…
— Вот, Авдотьюшка, пятый год ты, родная моя, замужем, а деток Бог тебе не
дает… Не взять ли дочку приемную, богоданную? Господь не оставит тебя за добро и в сей жизни и в будущей… Знаю, что достатки ваши не широкие, да ведь не объест же вас девочка… А может статься, выкупят ее у тебя родители, — люди они хорошие, богатые,
деньги большие
дадут, тогда вы и справитесь… Право, Авдотьюшка, сотвори-ка доброе дело, возьми в дочки младенца Фленушку.
— Жирно, брат, съест! — возразил Патап Максимыч. — Нет, Яким Прохорыч, нечего нам про это дело и толковать. Не подходящее, совсем пустое дело!.. Как же это? Будь он хоть патриарх, твой Софрон, а
деньги в складчину
давай, коли барышей хочешь… А то — сам
денег ни гроша, а в половине… На что это похоже?.. За что?
— Меньше половины нельзя, — решительно ответил Стуколов. — У него в Калужской губернии такое же дело заводится, тоже на пятидесяти паях. Землю с золотом покупают теперь у помещика тамошнего, у господина Поливанова, может, слыхал.
Деньги дали тому господину немалые, а епископ своих копейки не истратил.
Ведь старцы да старицы мастера Бога молить: только
деньги давай да кормы посылай, любого грешника из ада вымолят…
— То-то и есть. На ум ему не вспадало! Эх ты, сосновая голова, а еще игумен!.. Поглядеть на тебя с бороды, как есть Авраам, а на деле сосновый чурбан, — продолжал браниться паломник. — Знаешь ли ты, старый хрыч, что твоя болтовня, худо-худо, мне в триста серебром обошлась?.. Да эти
деньги у меня, брат, не пропащие, ты мне их вынь да положь… Много ли
дал Патап на яйца?.. Подавай сюда…
— Жалких речей на меня не трать, — сухо ответил ему Стуколов. — Слава Богу, не вечор друг дружку спознали…
Деньги давай!.. Ты наболтал, ты и в ответе.
А Игнатьевым в обитель отнюдь не
давайте для того, что они за Егорку Трифонова Бога молят, он еще у Макарья при моих глазах
деньги им
давал и судаками.
— Дурак, значит, хоть его сегодня в Новотроицком за чаем и хвалили, — молвил Макар Тихоныч. — Как же в кредит
денег аль товару не брать? В долги
давать, пожалуй, не годится, а коль тебе
деньги дают да ты их не берешь, значит, ты безмозглая голова. Бери, да коль статья подойдет, сколь можно и утяни, тогда настоящее будет дело, потому купец тот же стрелец, чужой оплошки должен ждать. На этом вся коммерция зиждется… Много ль за дочерью Залетов
дает?
— Прошу вас, матушка, соборне канон за единоумершего по новопреставленном рабе Божием Георгии отпеть, — сказала Марья Гавриловна. — И в сенаник извольте записать его и трапезу на мой счет заупокойную по душе его поставьте. Все, матушка, как следует исправьте, а потом, хоть завтра, что ли,
дам я вам
денег на раздачу, чтоб год его поминали. Уж вы потрудитесь, раздайте, как кому заблагорассудите.
Согнать со двора хотела его Аксинья Захаровна, нейдет: «Меня-де сам Патап Максимыч к себе жить пустил, я-де ему в Узенях нужен, а ты мне не указчица…» И
денег уж Аксинья Захаровна
давала ему, уйди только из деревни вон, но и тем не могла избавиться от собинки: пропьянствует на стороне дня три, четыре да по милым родным и стоскуется — опять к сестре на двор…
«И Алексей знает, и Пантелей знает… этак, пожалуй, в огласку пойдет, — думал он. — А народ ноне непостоянный, разом наплетут… О, чтоб тя в нитку вытянуть, шатун проклятый!.. Напрасно вздумали мы с Сергеем Андреичем выводить их на свежую воду, напрасно и Дюкову
деньги я
дал. Наплевать бы на них, на все ихние затейки — один бы конец… А приехали б опять, так милости просим мимо ворот щи хлебать!..»
Деньги давали, жалованье положили, перестал бы только торговать благодатью да ставил бы в попы людей достойных, по выбору обществá.
Хоть и дорожиться зачнут Кожевниковы,
давай, что запросят,
денег не жалей — остались бы только за нами места.
— То-то. Не мели того, что осталось на памяти, — молвил Патап Максимыч. — А родителю скажи:
деньгами он мне ни копейки не должен… Что ни забрано, все тобой заслужено… Бог
даст, выпадет случай — сам повидаюсь, то же скажу… На празднике-то гостивши, не сказал ли чего отцу с матерью?
— Когда бы прогнал,
денег бы не
дал, долгов не скостил бы [Скостил — сложил с костей долой (на счетах), то же, что похерил, уничтожил, сквитал.], — в сильном смущеньи отвечал отцу Алексей. — Сам видел, батюшка, какую сумму препоручил он мне.
А буде случится Алексею какая надобность,
дай ему, пожалуйста,
денег, сколько ему нужно, и тотчас ко мне отпиши, заплачу немедля со всяким моим удовольствием…»
И про то рассказала Фекле Абрамовне, что в овине приключилось по осени, и про то молвила, что сулит Морковкин
денег на токарню
дать и на все на прочее, сколько понадобится…
Прошло сколько-то времени — говорит голова Морковкину: виделся-де он с Патапом Максимычем, и Патап-де Максимыч ему сказывал, что он
деньги давал взаймы Трифону Лохматому, а коль понадобится, говорит, так и вдвое и втрое
дам ему, а сыном его Алексеем так доволен Патап Максимыч, как больше нельзя… «А вот это на его же, Алексея Лохматого, счет», — примолвил Михайло Васильич, вынимая из кармана рекрутску квитанцию.
И когда, прощаясь, Марья Гавриловна
денег хотела ей
дать, та не взяла.
— Маклер говорит, покупщики завтра же найдутся, только уж
денег тех не
дадут, сколько за «Соболя» плачено было. За половину продать, так слава Богу, он говорит.
— Ладно, ладно, верю… — прервала его Фленушка. — Слушай теперь… Завтра поезжай к попу Сушиле в Свиблово… Задари его,
денег не жалей, что ни запросит,
давай… Семену скажи, был бы с тобой заедино…
— Без тебя знаю, нечего учить-то меня! — подхватил Патап Максимыч. — А ты вот что скажи: когда вы пустяшных каких-нибудь грехов целым собором замолить не сумеете, за что же вам деньги-то
давать? Значит, все едино, что псу их под хвост, что вам на каноны…
— Заершилась! — шутливо молвил Патап Максимыч, отстраняясь от жены. — Слова нельзя сказать, тотчас заартачится!.. Ну, коли ты заступаешься за спасенниц, говори без бабьих уверток — доходны их молитвы до Бога аль недоходны? Стоит им
деньги давать али нет?
То крупчатки мешок с Краснораменской мельницы пришлет, то рыбки либо другого чего, иной раз и
денег даст.
— Уж, право, не знаю, что присоветовать. Опаслив у нас батюшка-то! Вот разве что: дочь у него засиделась, двадцать пятый на Олену пошел. Лет пять женихи наезжают, дело-то все у них не клеится. В приданом не могут сойтись. Опричь там салопа, платьев, самовара, двести целковых
деньгами просят, а поп больше сотни не может
дать.
— Сразу не надо
давать. С четвертухи [Двадцатипятирублевый кредитный билет.] зачинайте, — сказал караульщик. — А как сладитесь,
деньги ему наперед, без того не станет и венчать. Для верности за́ руки бы надо кому отдать, чтоб не надул, да некому здесь. Ты вот как: бумажки-то пополам, одну половину ему наперед, другу когда повенчает. Так-то будет верней.
— На ведро водки
деньгами дам — угощайтесь сами, как знаете, — молвил Самоквасов.
— Так как же, сударыня Марья Гавриловна, насчет того векселька мы с вами покончим?.. Срок послезавтра, а вот перед Богом,
денег теперь у меня в сборе нет… Все это время крепко на ваше слово надеялся, что на два месяца отсрочку
дадите.
— Аль забыла, что к ярманке надо все долги нам собрать? — грубо и резко сказал Алексей, обращаясь к жене. — Про что вечор после ужины с тобой толковали?.. Эка память-то у тебя!.. Удивляться даже надобно!.. Теперь отсрочки не то что на два месяца, на два дня нельзя
давать… Самим на обороты
деньги нужны…
А насчет долгов — заклятье
даю… не под силу подрядов не бирывать, ни у кого больших
денег не займовать!..