Неточные совпадения
— Объявился,
батюшка Патап Максимыч, точно что объявился, — горьким голосом
ответила Аксинья Захаровна. — Слышала я давеча под окнами голос его непутный… Ох, грехи, грехи мои!.. — продолжала она, вскидывая на мужа полные слезами глаза.
— Где ночь, где день,
батюшка Патап Максимыч, и сам не помню, —
отвечал Никифор.
— Не черт, а
батюшка, отец Онисим, —
отвечал озадаченный жениными словами Никифор.
— Да как вам сказать, сударыня? —
ответила Манефа. — Вы ее хорошо знаете, девка всегда была скрытная, а в голове дум было много. Каких, никому, бывало, не выскажет… Теперь пуще прежнего — теперь не сговоришь с ней… Живши в обители, все-таки под смиреньем была, а как отец с матерью потачку дали, власти над собой знать не хочет… Вся в родимого
батюшку — гордостная, нравная, своебычная — все бы ей над каким ни на есть человеком покуражиться…
— Пеньшим помаленьку,
батюшка Патап Максимыч, —
отвечал старик. — Ты подобру ль, поздорову ли съездил?
— Да по разным местам,
батюшка, —
отвечал Алексей. — Теперь покуда в Красну Рамень на мельницы… оттоль и сам не знаю куда.
— Дело у меня,
батюшка, спешное, — несмело и тихо
ответил Алексей. — Заутре выехать надо.
— Сколько велишь,
батюшка, столько и оставлю. Я твой, и вся власть надо мною твоя. В угоду будет, и все возьми — противиться не могу, — покорно
отвечал Алексей.
— Да с меня,
батюшка, было бы за глаза и пятидесяти целковых, —
отвечал Алексей, чувствуя сильное волненье на сердце.
— Когда бы прогнал, денег бы не дал, долгов не скостил бы [Скостил — сложил с костей долой (на счетах), то же, что похерил, уничтожил, сквитал.], — в сильном смущеньи
отвечал отцу Алексей. — Сам видел,
батюшка, какую сумму препоручил он мне.
— Пароходы хвалят теперь,
батюшка, —
ответил Алексей. — На пароходы думаю поступить… Если б теперича мне приказчиком пароходным определиться — жалованье дадут хорошее, опять же награды каждый год большие… По времени можно и свой пароходишко сколотить…
— «
Батюшка, —
отвечает старушка, — как же мне, грешнице, хоть еще разок не покаяться!
— В городу был,
батюшка, места искал, —
ответил Алексей.
— Хорошее местечко,
батюшка, —
отвечал Алексей. — Только надо трехгодовой пачпорт выправить.
— У Колышкина место,
батюшка, у Сергея Андреича, —
отвечал Алексей. — Приятель Патапу Максимычу будет… Пароходы у него по Волге бегают… На одном пароходе мне место сулит — всем заправлять, чтоб, значит, все было на моем отчете.
— Сладим,
батюшка, — молодецки тряхнув кудрями,
ответил отцу Алексей. — Хитрость не великая, приглядывался я на пристани довольно.
— Да не сам я,
батюшка, —
отвечал Самоквасов. — Я тут только так, с боку припека, в дружках, что ли, при этом деле.
— Да через недельку,
батюшка, либо ден этак через десять, я вас накануне повестил бы, —
отвечал Самоквасов.
— Нет,
батюшка, и мы тоже старинки держимся, — улыбаясь,
ответил Петр Степаныч.
— Да послезавтра бы, в середу, если можно,
батюшка, —
ответил Самоквасов.
— Нет,
батюшка, вряд ли будет погоня, —
отвечал Петр Степаныч.
— Как же,
батюшка, без того нельзя, —
отвечал Самоквасов. — Десять молодцов здоровенных — не больно к ним подступятся…
— Пойдемте,
батюшка, —
ответил Петр Степаныч.
Неточные совпадения
Надумал свекор-батюшка // Вожжами поучить, // Так я ему
ответила: // «Убей!» Я в ноги кланялась: // «Убей! один конец!» // Повесил вожжи
батюшка.
Намеднись отец Алексей, священник, стал меня причащать, да и говорит: «Тебя, мол, исповедовать нечего: разве ты в твоем состоянии согрешить можешь?» Но я ему
ответила: «А мысленный грех,
батюшка?» — «Ну, — говорит, а сам смеется, — это грех не великий».
— А что будешь делать с размежеваньем? —
отвечал мне Мардарий Аполлоныч. — У меня это размежевание вот где сидит. (Он указал на свой затылок.) И никакой пользы я от этого размежевания не предвижу. А что я конопляники у них отнял и сажалки, что ли, там у них не выкопал, — уж про это,
батюшка, я сам знаю. Я человек простой, по-старому поступаю. По-моему: коли барин — так барин, а коли мужик — так мужик… Вот что.
«А вон,
батюшка, на лежанке», —
отвечает мне нараспев подгорюнившаяся баба.
— Что за пустяки! как в вашем званье не пить! —
отвечал Мардарий Аполлоныч. — Мишка! Юшка! водки
батюшке!