Неточные совпадения
Бродяга скорчил такую рожу,
что Ермилыч невольно фыркнул и сейчас же испугался, закрыв пасть ладонью. Писарь сурово скосил на него глаза и как-то
вдруг зарычал, так
что отдельных слов нельзя было разобрать. Это был настоящий поток привычной стереотипной ругани.
Галактиону Михеичу
вдруг сделалось совестно, потому
что он не мог ответить невесте так же искренне и просто. Собственно невеста ему и нравилась, ему хотелось иногда ее приласкать, сказать ласковое словечко, но все как-то не выходило, да и свадебные гости мешали. Жениху с невестой не приходилось оставаться с глазу на глаз.
Мне идти к родному батюшке!.. — у жениха
вдруг упало сердце, точно он делал что-то нехорошее и кого-то обманывал, у него даже мелькнула мысль,
что ведь можно еще отказаться, время не ушло, а впереди целая жизнь с нелюбимой женой.
Теперь роли переменились. Женившись, Галактион сделался совершенно другим человеком. Свою покорность отцу он теперь выкупал вызывающею самостоятельностью, и старик покорился, хотя и не
вдруг. Это была серьезная борьба. Михей Зотыч сердился больше всего на то,
что Галактион начал относиться к нему свысока, как к младенцу, — выслушает из вежливости, а потом все сделает по-своему.
Отправляясь в первый раз с визитом к своему другу Штоффу, Галактион испытывал тяжелое чувство. Ему еще не случалось фигурировать в роли просителя, и он испытывал большое смущение. А
вдруг Штофф сделает вид,
что не помнит своих разговоров на мельнице? Все может быть.
Что-то такое горячее прилило к самому сердцу Галактиона, ему
вдруг захотелось веселиться и называть хозяйку тоже Пашенькой, как Голяшкин, но в самый интересный момент опять появился старичок с утиным носом и помешал.
—
Что же тут особенного? — с раздражением ответила она. — Здесь все пьют. Сколько раз меня пьяную привозили домой. И тоже ничего не помнила. И мне это нравится. Понимаешь:
вдруг ничего нет, никого, и даже самой себя. Я люблю кутить.
Галактион слушал эту странную исповедь и сознавал,
что Харитина права. Да, он отнесся к ней по-звериному и, как настоящий зверь, схватил ее давеча. Ему сделалось ужасно совестно. Женатый человек, у самого две дочери на руках, и
вдруг кто-нибудь будет так-то по-звериному хватать его Милочку… У Галактиона даже пошла дрожь по спине при одной мысли о такой возможности. А
чем же Харитина хуже других? Дома не у
чего было жить, вот и выскочила замуж за первого встречного. Всегда так бывает.
Судьба Устеньки быстро устроилась, — так быстро,
что все казалось ей каким-то сном. И долго впоследствии она не могла отделаться от этого чувства. А
что, если б Стабровский не захотел приехать к ним первым? если бы отец
вдруг заупрямился? если бы соборный протопоп начал отговаривать папу? если бы она сама, Устенька, не понравилась с первого раза чопорной английской гувернантке мисс Дудль? Да мало ли
что могло быть, а предвидеть все мелочи и случайности невозможно.
— Иначе не можно… Раньше я думал,
что она будет только приезжать учиться вместе с Дидей, но из этого ничего не выйдет. Конечно, мы сделаем это не
вдруг: сначала Устенька будет приходить на уроки, потом будет оставаться погостить на несколько дней, а уж потом переедет совсем.
Это уже окончательно взбесило писаря. Бабы и те понимают,
что попрежнему жить нельзя. Было время, да отошло… да… У него опять заходил в голове давешний разговор с Ермилычем. Ведь вот человек удумал штуку. И как еще ловко подвел. Сам же и смеется над городским банком.
Вдруг писаря осенила мысль. А
что, если самому на манер Ермилыча, да не здесь, а в городе? Писарь даже сел, точно его кто ударил, а потом громко засмеялся.
У Галактиона
вдруг сделалось скучное лицо, и он нахмурился. Писарь понял, откуда нанесло тучу, и рассказал,
что давеча болтала попадья с гостями.
Какое-то странное волнение охватило Галактиона, точно он боялся чего-то не довезти и потерять дорогой. А потом эта очищающая жажда высказаться, выложить всю душу… Ему сделалось даже страшно при мысли,
что отец мог
вдруг умереть, и он остался бы навсегда с тяжестью на душе.
Затем она чувствовала,
что он смотрит на нее и жалеет, и ей захотелось
вдруг плакать, броситься к нему на шею, убежать.
Харитина не понимала,
что Галактион приходил к ней умирать, в нем мучительно умирал тот простой русский купец, который еще мог жалеть и себя и других и говорить о совести. Положим,
что он не умел ей высказать вполне ясно своего настроения, а она была еще глупа молодою бабьей глупостью. Она даже рассердилась, когда Галактион
вдруг поднялся и начал прощаться...
— Пришел посмотреть на твою фабрику, — грубо объяснял он. — Любопытно, как вы тут публику обманываете… Признаться оказать, я всегда считал тебя дураком, а вышло так,
что ты и нас поучишь… да. По нынешним-то временам не
вдруг разберешь, кто дурак, кто умный.
Надулась, к удивлению, Харитина и спряталась в каюте. Она живо представила себе самую обидную картину торжественного появления «Первинки» в Заполье, причем с Галактионом будет не она, а Ечкин. Это ее возмущало до слез, и она решила про себя,
что сама поедет в Заполье, а там будь
что будет: семь бед — один ответ. Но до поры до времени она сдержалась и ничего не сказала Галактиону. Он-то думает,
что она останется в Городище, а она
вдруг на «Первинке» вместе с ним приедет в Заполье. Ничего, пусть позлится.
Да, все было рассчитано вперед и даже процент благодеяния на народную нужду, и
вдруг прошел слух,
что Галактион самостоятельно закупил где-то в Семипалатинской области миллионную партию хлеба, закупил в свою голову и даже не подумал о компаньонах. Новость была ошеломляющая, которая валила с ног все расчеты. Штофф полетел в Городище, чтоб объясниться с Галактионом.
И
вдруг ничего нет!.. Нет прежде всего любимого человека. И другого полюбить нет сил. Все кончено. Радужный туман светлого утра сгустился в темную грозовую тучу. А любимый человек несет с собой позор и разорение. О, он никогда не узнает ничего и не должен знать, потому
что недостоин этого! Есть святые чувства, которых не должна касаться чужая рука.
Вдруг Павел Степаныч скажет: «Ну-ка, ты, такой-сякой, Галактионов ставленник!» У Вахрушки вперед уходила душа в пятки, и он трепетал за свой пост, вероятно, больше,
чем какой-нибудь министр или президент.
Неточные совпадения
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — //
Вдруг разрешат судьбу его.
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого, кто руку // С той стороны подал бы ей; // Но
вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и
что ж? медведь за ней!
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, //
Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот, на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: // То несомненный знак ей был, //
Что едут гости.
Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны // На небе с левой стороны,
Сидят они двое за чаем, ни о
чем не думая,
вдруг отворяются двери — и ввалилось сонмище.