Неточные совпадения
Это простое приветливое
слово сразу ободрило Анфусу Гавриловну, и она посмотрела на гостя, как на
своего домашнего человека, который сору из избы не вынесет. И так у него все просто, по-хорошему. Старик полюбился ей сразу.
Взбешенный Штофф кинулся с кулаками на обидчика, все повскочили с
своих мест, — одним
словом, весь стол рушился.
Сестры в течение двух месяцев совместной жизни успели перессориться и помириться несколько раз, стараясь не доводить
своих размолвок до Галактиона. Обе побаивались его, хотя он никогда не сказал ни одного грубого
слова.
Солдат никак не мог примириться с этой теорией спасения души, но покорялся по солдатской привычке, — все равно нужно же кому-нибудь служить. Он очень скоро подпал под влияние
своего нового хозяина, который расшевелил его крестьянские мысли. И как ловко старичонко умел наговаривать, так одно
слово к другому и лепит, да так складно.
В течение целых пятнадцати лет все художества сходили Полуянову с рук вполне благополучно, а робкие проявления протеста заканчивались тем, что жалобщики и обиженные должны были выкупать
свою строптивость новою данью. Одним
словом, все привыкли к художествам Полуянова, считая их неизбежным злом, как градобитие, а сам Полуянов привык к этому оригинальному режиму еще больше. Но с последним казусом вышла большая заминка. Нужно же было сибирскому исправнику наскочить на упрямого сибирского попа.
Галактион провел целый день у отца. Все время шел деловой разговор. Михей Зотыч не выдал себя ни одним
словом, что знает что-нибудь про сына. Может быть, тут был
свой расчет, может быть, нежелание вмешиваться в чужие семейные дела, но Галактиону отец показался немного тронутым человеком. Он помешался на
своих мельницах и больше ничего знать не хотел.
— Да что ты из меня жилы тянешь… Уходи, ежели хочешь быть цел! Так и
своей Прасковье Ивановне скажи! Одним
словом, убирайся ко всем чертям!
— Я знаю ее характер: не пойдет… А поголодает, посидит у хлеба без воды и выкинет какую-нибудь глупость. Есть тут один адвокат, Мышников, так он давно за ней ухаживает. Одним
словом, долго ли до греха? Так вот я и хотел предложить с
своей стороны… Но от меня-то она не примет. Ни-ни! А ты можешь так сказать, что много был обязан Илье Фирсычу по службе и что мажешь по-родственному ссудить. Только требуй с нее вексель, a то догадается.
Сам доктор ни
слова не говорил никому о
своей семейной жизни, даже Стабровскому, с которым был ближе других.
Харченко сам за
словом в карман не лазил и в
свою очередь вышучивал тестя с хохлацким юмором.
Зная хорошо, что значит даже простое
слово Стабровского, Галактион ни на минуту не сомневался в его исполнении. Он теперь пропадал целыми неделями по деревням и глухим волостям, устраивая новые винные склады, заключая условия с крестьянскими обществами на открытие новых кабаков, проверяя сидельцев и т. д. Работы было по горло, и время летело совершенно незаметно. Галактион сам увлекался
своею работой и проявлял редкую энергию.
Выжил, мол, старик совсем из ума и
свои старые
слова болтает.
У Вахрушки была
своя комната рядом с передней, первого числа он получал аккуратно десять рублей жалованья, — одним
словом, благополучие полное.
— Вы меня гоните, Болеслав Брониславич, — ответила Устенька. — То есть я не так выразилась. Одним
словом, я не желаю сама уходить из дома, где чувствую себя
своей. По-моему, я именно сейчас могу быть полезной для Диди, как никто. Она только со мной одной не раздражается, а это самое главное, как говорит доктор. Я хочу хоть чем-нибудь отплатить вам за ваше постоянное внимание ко мне. Ведь я всем обязана вам.
Стабровский очень был обрадован, когда «слявяночка» явилась обратно, счастливая
своим молодым самопожертвованием. Даже Дидя, и та была рада, что Устенька опять будет с ней. Одним
словом, все устроилось как нельзя лучше, и «славяночка» еще никогда не чувствовала себя такою счастливой. Да, она уже была нужна, и эта мысль приводила ее в восторг. Затем она так любила всю семью Стабровских, мисс Дудль, всех. В этом именно доме она нашла то, чего ей не могла дать даже отцовская любовь.
Клиенты без
слов почувствовали
свою мертвую зависимость от этого нового человека, которому стоило оказать одно
слово — и банк закрывал кредит.
К огорчению Харитона Артемьича, первый номер «Запольского курьера» вышел без всяких ругательств, а в программе были напечатаны какие-то непонятные
слова: о народном хозяйстве, об образовании, о насущных нуждах края, о будущем земстве и т. д. Первый номер все-таки произвел некоторую сенсацию: обругать никого не обругали, но это еще не значило, что не обругают потом. В банке новая газета имела
свои последствия. Штофф сунул номер Мышникову и проговорил с укоризной...
— Ничего, не беспокойся, — уверял Мышников. — Коли на то пошло, так мы
свою газету откроем… Одним
словом, вздор, и не стоит говорить.
Мысль о сумасшествии появлялась у доктора уже раньше; он начинал следить за каждою
своею мыслью, за каждым
словом, за каждым движением, но потом все проходило.
Разъезжая по
своим делам по Ключевой, Луковников по пути завернул в Прорыв к Михею Зотычу. Но старика не было, а на мельнице оставались только сыновья, Емельян и Симон. По первому взгляду на мельницу Луковников определил, что дела идут плохо, и мельница быстро принимала тот захудалый вид, который говорит красноречивее всяких
слов о внутреннем разрушении.
— Ничего вы не понимаете, барышня, — довольно резко ответил Галактион уже серьезным тоном. — Да, не понимаете… Писал-то доктор действительно пьяный, и барышне такие
слова, может быть, совсем не подходят, а только все это правда. Уж вы меня извините, а действительно мы так и живем… по-навозному. Зарылись в
своей грязи и знать ничего не хотим… да. И еще нам же смешно, вот как мне сейчас.
С одной стороны, он давно старался не встречаться с Харитиной, на которую сердился за
свое неудачное ухаживанье, затем он подозревал Галактиона в некоторых успехах у Прасковьи Ивановны, — одним
словом, как ни поверни, а выходило неудобно и так и этак.
Герой — не тот завоеватель, который с вооруженным полчищем разоряет беззащитную страну, не тот, кто, по выражению Шекспира, за парами славы готов залезть в жерло орудия, не хитрый дипломат, не модный поэт, не артист, не ученый со
своим последним
словом науки, не благодетель человечества на бумаге, — нет, герои этого раэбора покончили
свое существование.
— А ты не заметил ничего, родимый мой? Мы-то тут споримся, да перекоряемся, да худые
слова выговариваем, а он нас толкает да толкает… Я-то это давно примечаю, а как он швырнул тебя в снег… А тут и сам объявился в прескверном образе… Ты думаешь, это углевозы ехали? Это он ехал с
своим сонмом, да еще посмеялся над нами… Любо ему, как скитники вздорят.
Именно это и понимал Стабровский, понимал в ней ту энергичную сибирскую женщину, которая не удовлетворится одними
словами, которая для дела пожертвует всем и будет
своему мужу настоящим другом и помощником. Тут была
своя поэзия, — поэзия силы, широкого размаха энергии и неудержимого стремления вперед.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили
своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит
слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с
своей душой // Был недоволен сам собой.
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там?
своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих
словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Мне памятно другое время! // В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою
своей; // Они не стоят ни страстей, // Ни песен, ими вдохновенных: //
Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы… как ножки их.
Певец Пиров и грусти томной, // Когда б еще ты был со мной, // Я стал бы просьбою нескромной // Тебя тревожить, милый мой: // Чтоб на волшебные напевы // Переложил ты страстной девы // Иноплеменные
слова. // Где ты? приди:
свои права // Передаю тебе с поклоном… // Но посреди печальных скал, // Отвыкнув сердцем от похвал, // Один, под финским небосклоном, // Он бродит, и душа его // Не слышит горя моего.