Неточные совпадения
— Он и то с бурачком-то ворожил в курье, — вступился молодой парень с рябым лицом. — Мы, значит, косили, а с угору и видно,
как по осокам он ходит… Этак из-под руки приглянет на реку, а потом присядет и в бурачок себе опять глядит. Ну, мы его и взяли,
потому… не прост человек. А в бурачке у него вода…
Темная крестьянская масса всколыхнулась почти на расстоянии всего уезда, и волнение особенно сильно отразилось в Суслоне, где толпа мужиков поймала молодого еще тогда писаря Замараева и на веревке повела топить к Ключевой
как главного виновника всей беды,
потому что писаря и попы скрыли настоящий царский указ.
Нынешний Евграф Огибенин являлся последним словом купеческого прогресса,
потому что держал себя совсем на господскую ногу: одевался по последней моде, волосы стриг под гребенку, бороду брил, усы завивал и в довершение всего остался старым холостяком, чего не случалось в купечестве,
как стояло Заполье.
— А почему земля все?
Потому, что она дает хлеб насущный… Поднялся хлебец в цене на пятачок — красный товар у купцов встал, еще на пятачок — бакалея разная остановилась, а еще на пятачок — и все остальное село. Никому не нужно ни твоей фабрики, ни твоего завода, ни твоей машины… Все от хлебца-батюшки. Урожай — девки,
как блохи, замуж поскакали, неурожай — посиживай у окошечка да поглядывай на голодных женихов. Так я говорю, дурашка?
Все свое, домашнее, — вот и достаток,
потому что
как все от матушки-земли жили и не гнались на городскую руку моды заводить.
Он прикинул еще раньше центральное положение,
какое занимал Суслон в бассейне Ключевой, — со всех сторон близко, и хлеб сам придет. Было бы кому покупать. Этак, пожалуй, и Заполью плохо придется. Мысль о повороте торжка сильно волновала Михея Зотыча,
потому что в этом заключалась смерть запольским толстосумам: копеечка с пуда подешевле от провоза — и конец. Вот этого-то он и не сказал тогда старику Луковникову.
Все Заполье переживало тревожное время. Кажется, в самом воздухе висела мысль, что жить по-старинному,
как жили отцы и деды, нельзя. Доказательств этому было достаточно, и самых убедительных,
потому что все они били запольских купцов прямо по карману. Достаточно было уже одного того, что благодаря новой мельнице старика Колобова в Суслоне открылся новый хлебный рынок, обещавший в недалеком будущем сделаться серьезным конкурентом Заполью. Это была первая повестка.
В сущности Харитина вышла очертя голову за Полуянова только
потому, что желала хотя этим путем досадить Галактиону. На, полюбуйся,
как мне ничего не жаль! Из-за тебя гибну. Но Галактион, кажется, не почувствовал этой мести и даже не приехал на свадьбу, а послал вместо себя жену с братом Симоном. Харитина удовольствовалась тем, что заставила мужа выписать карету, и разъезжала в ней по магазинам целые дни. Пусть все смотрят и завидуют,
как молодая исправница катается.
Лица ее нельзя было рассмотреть, но он узнал ее,
потому что чувствовал,
как она пристально смотрит на него.
— Это ваше счастие… да… Вот вы теперь будете рвать по частям,
потому что боитесь влопаться, а тогда, то есть если бы были выучены, начали бы глотать большими кусками,
как этот ваш Мышников… Я знаю несколько таких полированных купчиков, и все на одну колодку… да. Хоть ты его в семи водах мой, а этой вашей купеческой жадности не отмыть.
Тарасу Семенычу было и совестно, что англичанка все распотрошила, а с другой стороны, и понравилось, что миллионер Стабровский с таким вниманием пересмотрел даже белье Устеньки. Очень уж он любит детей, хоть и поляк. Сам Тарас Семеныч редко заглядывал в детскую, а
какое белье у Устеньки — и совсем не знал. Что нянька сделает, то и хорошо. Все дело чуть не испортила сама Устенька,
потому что под конец обыска она горько расплакалась. Стабровский усадил ее к себе на колени и ласково принялся утешать.
Он чувствовал себя таким маленьким и ничтожным,
потому что в первый раз лицом к лицу встретился с настоящими большими дельцами, рассуждавшими о миллионах с таким же равнодушием,
как другие говорят о двугривенном.
— А вот и пустит. И еще спасибо скажет,
потому выйдет так, что я-то кругом чиста. Мало ли что про вдову наболтают, только ленивый не скажет. Ну, а тут я сама объявлюсь, — ежели бы была виновата, так не пошла бы к твоей мамыньке. Так я говорю?.. Всем будет хорошо… Да еще что, подошлем к мамыньке сперва Серафиму. Еще того лучше будет… И ей будет лучше:
как будто промежду нас ничего и не было… Поняла теперь?
Это было сделано замечательно остроумно,
как оказалось впоследствии,
потому что все члены правления в затруднительных случаях ссылались на упрямого немца, с которым никак не сладишь.
Галактион искренне был рад гостю,
потому что не так тошно дома. За чаем он наблюдал жену, которая все время молчала,
как зарезанная. Тут было все: и ненависть к нему и презрение к деревенской родне.
— Ах,
какая она красавица! — говорила с завистью пани Стабровская, любовавшаяся всяким здоровым человеком. — Право, таким здоровым и сильным людям и умереть не страшно,
потому что они живут и знают, что значит жить.
Спорить и прекословить мужу Анфуса Гавриловна теперь не смела и даже была рада этому,
потому что все-таки в дому был настоящий хозяин, а не прежний пьяница. Хоть на старости лет пожить по-настоящему,
как добрые люди живут. Теперь старушка часто ездила навещать Симу, благо мужа не было дома. Там к чему-то околачивалась Харитина. Так и юлит, так и шмыгает глазами, бесстыжая.
Как за последний якорь спасения, доктор хватался за святую науку, где его интересовала больше всего психиатрия, но здесь он буквально приходил в ужас,
потому что в самом себе находил яркую картину всех ненормальных психических процессов. Наука являлась для него чем-то вроде обвинительного акта. Он бросил книги и спрятал их
как можно дальше,
как преступник избывает самых опасных свидетелей своего преступления.
Харченко отмалчивался. Десять тысяч для него были заветною мечтой,
потому что на них он приобретал, наконец, собственный ценз для городского гласного. Галактион тоже избегал разговоров на эту тему. Сначала он был против этого наследства, а потом мысленно присоединил их к тем пятидесяти тысячам,
какие давал ему Стабровский. Лишних денег вообще не бывает, а тут они
как раз подошли к случаю.
Так продолжалось изо дня в день, и доктор никому не мог открыть своей тайны,
потому что это равнялось смерти. Муки достигали высшей степени, когда он слышал приближавшиеся шаги Прасковьи Ивановны. О, он так же притворялся спящим,
как это делал Бубнов, так же затаивал от страха дыхание и немного успокаивался только тогда, когда шаги удалялись и он подкрадывался к заветному шкафику с мадерой и глотал новую дозу отравы с жадностью отчаянного пьяницы.
— Вот, вот… Посмеялся он над нами,
потому его время настало. Ох, горе душам нашим!.. Покуда лесом ехали, по снегу, так он не смел коснуться, а
как выехали на дорогу, и начал приставать… Он теперь везде по дорогам шляется, — самое любезное для него дело.
— Вот именно к таким средним людям и принадлежит Казимир, папа. Я это понимаю. Ведь эта безличная масса необходима, папа,
потому что без нее не было бы и выдающихся людей, в которых, говоря правду, я как-то плохо верю.
Как мне кажется, время таинственных принцев и еще более таинственных принцесс прошло.
Свое дело Замараеву окончательно надоело. С грошами приходится возиться и при этом
как будто низко. Вон банк обдирает начистоту, и все благородные,
потому что много берут, а он, Замараев, точно
какой искариот. Все даже пальцами указывают.
Неточные совпадения
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал,
потому что от лошадей пошел такой пар,
как будто бы они отхватали не переводя духа станцию.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою,
потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно,
как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
По этой причине он всякий раз, когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку, и во многих случаях нервы у него были щекотливые,
как у девушки; и
потому тяжело ему было очутиться вновь в тех рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем в поступках.
Лошади то и дело падали на передние коленки,
потому что не были подкованы, и притом,
как видно, покойная городская мостовая была им мало знакома.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием,
как будто за это получал бог знает
какое жалованье; другой отхватывал наскоро,
как пономарь; промеж них звенел,
как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой,
потому что хрипел,
как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.