Неточные совпадения
И в
то же время нужно было сделать все по-настоящему,
чтобы не осрамиться перед другими и
не запереть ход оставшимся невестам.
— Ну, капитал дело наживное, — спорила другая тетка, —
не с деньгами жить… А вот карахтером-то ежели в тятеньку родимого женишок издастся, так уж оно
не того… Михей-то Зотыч, сказывают, двух жен в гроб заколотил. Аспид настоящий, а
не человек. Да еще сказывают, что у Галактиона-то Михеича уж была своя невеста на примете, любовным делом, ну, вот старик-то и торопит,
чтобы огласки какой
не вышло.
Она понимала, что Стабровский делается усиленно вежливым с гостем,
чтобы тот не заметил устроенной англичанкой демонстрации.
— Так и надо… Валяй их!
Не те времена,
чтобы, например, лежа на боку… Шабаш! У волка в зубе — Егорий дал. Учить нас надо, а за битого двух небитых дают.
Та же мисс Дудль настояла,
чтобы лечил Устеньку доктор Кочетов, а
не Кацман.
Впрочем, Галактион почти
не жил дома, а все разъезжал по делам банка и делам Стабровского. Прохоров
не хотел сдаваться и вел отчаянную борьбу. Стороны зашли уже слишком далеко,
чтобы помириться на пустяках. Стабровский с каждым годом развивал свои операции все шире и начинал теснить конкурента уже на его территории. Весь вопрос сводился только на
то, которая сторона выдержит дольше. О пощаде
не могло быть и речи.
Вахрушка оставался в кабаке до
тех пор, пока
не разнеслось, что в темной при волости нашли трех опившихся. Да, теперь пора было и домой отправляться. Главное,
чтобы достигнуть своего законного места до возвращения Михея Зотыча. Впрочем, Вахрушка находился в самом храбром настроении, и его смущало немного только
то, что для полной формы недоставало шапки.
— Каково съездили, Галактион Михеич? Слышали мы, как вы воевали с Прохоровым… да-с. Что же, будет, поцарствовали,
то есть Прохоров и К o. Пора и честь знать.
Не те времена, Галактион Михеич,
чтобы, напримерно, разиня рот.
Ей тоже хотелось ехать туда, и вместе с
тем она
не решалась,
чтобы не компрометировать своим присутствием нового пароходчика.
Конечно, ничего систематического здесь
не могло быть, и все дело сводилось на
то,
чтобы с большею или меньшею ловкостью «воспользоваться моментом», как говорил Харченко.
— Нужно быть сумасшедшим,
чтобы не понимать такой простой вещи. Деньги —
то же, что солнечный свет, воздух, вода, первые поцелуи влюбленных, — в них скрыта животворящая сила, и никто
не имеет права скрывать эту силу. Деньги должны работать, как всякая сила, и давать жизнь, проливать эту жизнь, испускать ее лучами.
— Позвольте мне кончить, господа… Дело
не в названии, а в сущности дела. Так я говорю? Поднимаю бокал за
того, кто открывает новые пути, кто срывает завесу с народных богатств, кто ведет нас вперед… Я сравнил бы наш банк с громадною паровою машиной, причем роль пара заменяет капитал, а вот этот пароход, на котором мы сейчас плывем, — это только один из приводов, который подчиняется главному двигателю… Гений заключается только в
том,
чтобы воспользоваться уже готовою силой, а поэтому я предлагаю тост за…
Бубнов струсил еще больше.
Чтобы он
не убежал, доктор запер все двери в комнате и опять стал у окна, — из окна-то он его уже
не выпустит. А там, на улице, сбежались какие-то странные люди и кричали ему, чтоб он уходил,
то есть Бубнов. Это уже было совсем смешно. Глупцы они, только теперь увидели его! Доктор стоял у окна и раскланивался с публикой, прижимая руку к сердцу, как оперный певец.
Все станицы походили одна на другую, и везде были одни и
те же порядки.
Не хватало рук,
чтобы управиться с землей, и некому ее было сдавать, — арендная плата была от двадцати до пятидесяти копеек за десятину. Прямо смешная цена… Далеко ли податься до башкир, и
те вон сдают поблизости от заводов по три рубля десятина. Казачки-то, пожалуй, похуже башкир оказали себя.
Из Суслона скитники поехали вниз по Ключевой. Михей Зотыч хотел посмотреть, что делается в богатых селах. Везде было
то же уныние, как и в Суслоне. Народ потерял голову. Из-под Заполья вверх по Ключевой быстро шел голодный тиф. По дороге попадались бесцельно бродившие по уезду мужики, — все равно работы нигде
не было, а дома сидеть
не у чего. Более малодушные уходили из дому, куда глаза глядят,
чтобы только
не видеть голодавшие семьи.
— Я постоянно голоден, но
не могу есть… И это даже
не голод в собственном смысле, а это… это… это… Ах, я все готов был бы отдать за
то,
чтобы быть таким голодным, как ваши голодные!.. Я им завидую.
Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить
не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а… — сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: — Нет, так любить никто не может!
Неточные совпадения
Они поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, //
Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И
не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Она любила Ричардсона //
Не потому,
чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В
то время был еще жених // Ее супруг, но по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: // Сей Грандисон был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой,
чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока
не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в
то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Да смотри ты, ты
не входи, брат, в кладовую,
не то я тебя, знаешь! березовым-то веником,
чтобы для вкуса-то!
Услыша эти слова, Чичиков,
чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с
тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.