Неточные совпадения
Молчание. Вахрушка вздыхает. И
куда эти бродяги только идут? В год-то
их близко сотни в темной пересидит. Только настоящие бродяги приходят объявляться поздно осенью, когда ударят заморозки, а этот какой-то оглашенный. Лежит Вахрушка и думает, а старик в темной затянул...
— Ну, здравствуй, дорогой гостенек, — поздоровался
он, наконец. — Али на богомолье
куда наклался?
Галактион даже закрыл глаза, рисуя себе заманчивую картину будущего пароходства. Михей Зотыч понял,
куда гнул любимый сын, и нахмурился. Не о пустяках надо было сейчас думать, а у
него вон что на уме: пароходы… Тоже придумает.
— Не будет добра, Флегонт Васильич. Все говорят, что неправильная свадьба.
Куда торопились-то? Точно на пожар погнали. Так-то выдают невест с заминочкой… А все этот старичонко виноват. От
него все…
Они все чего-то искали, куда-то ездили по каким-то никому не известным делам и вообще ужасно торопились.
Харитона Артемьевича не было дома, —
он уехал куда-то по делам в степь. Агния уже третий день гостила у Харитины. К вечеру она вернулась, и Галактион удивился, как она постарела за каких-нибудь два года. После выхода замуж Харитины у нее не осталось никакой надежды, — в Заполье редко старшие сестры выходили замуж после младших. Такой уж установился обычай. Агния, кажется, примирилась с своею участью христовой невесты и мало обращала на себя внимания. Не для кого было рядиться.
Поднявшись по лестнице во второй этаж,
они прошли куда-то направо, откуда доносился гул споривших голосов. Большая комната, затянутая табачным дымом, с длинным столом посредине, походила на железнодорожный буфет. На столе кипело два самовара, стояла чайная посуда, а кругом стола разместились представители местного самоуправления.
Дальше события немножко перепутались. Галактион помнил только, что поднимался опять куда-то во второй этаж вместе с Полуяновым и что шубы с
них снимала красивая горничная, которую Полуянов пребольно щипнул. Потом
их встретила красивая белокурая дама в сером шелковом платье. Кругом были все те же люди, что и в думе, и Голяшкин обнимал при всех белокурую даму и говорил...
Потом Галактион что-то говорил с доктором, а тот
его привел куда-то в дальнюю комнату, в которой лежал на диване опухший человек средних лет.
Он обрадовался гостям и попросил рюмочку водки.
Бубнов пил только мадеру и без нее не мог ни двигаться, ни говорить. Шелест женина платья попрежнему
его пугал, и больной делал над собой страшное усилие, чтобы куда-нибудь не спрятаться. Для дела
он был совершенно бесполезен, и Галактион являлся к
нему только для проформы. Раз Бубнов отвел
его в сторону и со слезами на глазах проговорил...
И платьица такие скромненькие, коричневенькие, и переднички беленькие, и волосики гладко-гладко причесаны, и разговор по-образованному, и еще на фортепьянах наигрывают, —
куда же купеческим девицам против
них?
Завернул как-то Ечкин по пути, —
он вечно был занят по горло и вечно куда-нибудь торопился.
Теперь
он был рад всякому случаю уйти куда-нибудь из дому и с особенной энергией принялся за бубновский процесс.
—
Он, непременно
он, Лиодорка, убил… Хоть сейчас присягу приму. В ножки поклонюсь, ежели ты
его куда-нибудь в каторгу определишь. Туда
ему и дорога.
Теперь
он его узнал, — старик бывал еще у отца на заводах,
куда приезжал откуда-то из скитов.
— Вот черт принес! — жаловался
он попадье. — Не нашли другого время, а еще мы да мы… и всякое обращение понимаем. Лезут не знамо
куда.
Этот визит все-таки обеспокоил Галактиона. Дыму без огня не бывает. По городу благодаря полуяновскому делу ходили всевозможные слухи о разных других назревавших делах, а в том числе и о бубновской опеке. Как на беду, и всеведущий Штофф куда-то провалился. Впрочем,
он скоро вернулся из какой-то таинственной поездки и приехал к Галактиону ночью, на огонек.
Во-первых,
он находился в «темной» при волости,
куда сам когда-то сажал Михея Зотыча; во-вторых, теперь темная битком была набита мертвецки пьяными, подобранными вчера «на дешевке», а в-третьих, с левого бока лежал рядом с
ним окоченевший труп запившегося насмерть.
— Греческий язык писал… Милый наш родственник, значит, Харченко.
Он на почте заказным письмом отправлял статью, — ну, и вызнали,
куда и прочее. И что только человеку нужно? А главное, проклятый хохол всю нашу фамилию осрамил… Добрые люди будут пальцами указывать.
Прасковья Ивановна проявила отчаянную решимость сейчас же уехать от мужа
куда глаза глядят, и доктор умолял ее, стоя на коленях, остаться, простить
его и все забыть.
Встреча с отцом вышла самая неудобная, и Галактион потом пожалел, что ничего не сделал для отца.
Он говорил со стариком не как сын, а как член банковского правления, и старик этого не хотел понять. Да и можно бы все устроить, если бы не Мышников, — у Галактиона с последним оставались попрежнему натянутые отношения. Для очищения совести Галактион отправился к Стабровскому, чтобы переговорить с
ним на дому. Как на грех, Стабровский куда-то уехал. Галактиона приняла Устенька.
По вечерам Ечкин приходил на квартиру к Галактиону и без конца говорил о своих предприятиях. Харитина сначала к
нему не выходила, а потом привыкла. Она за два месяца сильно изменилась, притихла и сделалась такою серьезной, что Ечкин проста ее не узнавал.
Куда только делась прежняя дерзость.
—
Куда же
им, нынешним-то, Илья Фирсыч? Телята залижут.
Иногда у
него являлась спасительная мысль бежать из проклятого Заполья
куда глаза глядят, но ведь это последнее средство было всегда в
его распоряжении.
Нужно было
их куда-нибудь пристроить.
— А я уйду, как сделал Галактион… Вот и весь разговор. Наймусь куда-нибудь в приказчики, Тарас Семеныч, а то буду арендовать самую простую раструсочную мельницу, как у нашего Ермилыча. У
него всегда работа… Свое зерно мужички привезут, смелют, а ты только получай денежки. Барыши невелики, а зато и убытков нет. Самое верное дело…
— Нет, скажите мне,
куда девались деньга? — приставал ко всем подвыпивший Штофф. — Ведь
они были… да. И всем это известно… И какая публика подобралась: Ечкин, Полуянов, Лиодор… Ха-ха!.. Лиодор всех путает.
— Ловко катается, — заметил Анфим. — В Суслоне оказывали, что
он ездит на своих, а с земства получает прогоны. Чиновник тоже. Теперь с попом Макаром дружит… Тот тоже хорош: хлеба большие тысячи лежат, а
он цену выжидает. Злобятся мужички-то на попа-то… И
куда, подумаешь, копит, — один, как перст.
У Ечкина попрежнему роились тысячи планов,
он ждал каких-то спасительных сроков, писал без конца кому-то и куда-то бесконечные деловые письма и не думал сдаваться.
— Не до тебя, Михей Зотыч, — грубо остановил
его Вахрушка. — Шел бы ты своей дорогой,
куда наклался.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; // Я
их имею; вот
они: // «
Куда,
куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? //
Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится
он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
В красавиц
он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. //
Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня
их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: //
Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам не знает поутру, //
Куда поедет ввечеру.
Бывало,
он еще в постеле: // К
нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. //
Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет
он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит
ему обед.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть
ему, // Чтоб
он не говорил ни слова, // Чтоб
он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; //
Куда мне
их и перечесть». —
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как
он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; //
Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».