Неточные совпадения
—
Дайте мне словечушко вымолвить, — хрипела Аграфена, делая умоляющие жесты. — Красавицы
вы мои,
дайте…
— А
вы того не соображаете, что крупчатка хлеб
даст народам? — спросил писарь. — Теперь на одной постройке сколько народу орудует, а дальше — больше. У которых мужичков хлеб-то по три года лежит, мышь его ест и прочее, а тут на, получай наличные денежки. Мужичок-то и оборотится с деньгами и опять хлебца подвезет.
«А денег я тебе все-таки не
дам, — думал старик. — Сам наживай — не маленький!.. Помру,
вам же все достанется. Ох, миленькие, с собой ничего не возьму!»
— Нет,
вы ошибаетесь… Это добрейшее существо, но уж такую наружность бог
дал. Ничего не поделаешь… Идемте завтракать.
— Впрочем,
вам теперь много хлопот с Харитиной, — язвила она с женскою жестокостью. — У нее только и осталось, что
дала ей природа.
— Опять ты глуп… Раньше-то ты сам цену ставил на хлеб, а теперь будешь покупать по чужой цене. Понял теперь? Да еще сейчас
вам, мелкотравчатым мельникам, повадку
дают, а после-то всех в один узел завяжут… да… А ты сидишь да моргаешь… «Хорошо», говоришь. Уж на что лучше… да… Ну, да это пустяки, ежели сурьезно разобрать. Дураков учат и плакать не велят… Похожи есть патреты. Вот как нашего брата выучат!
— Глупости! — решительно заявляла Прасковья Ивановна, поддерживая доктора за руку. — Для
вас же хлопочу. Женитесь и человеком будете. Жена-то не
даст мадеру пить зря.
— Дело вот в чем, Галактион Михеич… Гм… Видите ли, нам приходится бороться главным образом с Прохоровым… да. И мне хотелось бы, чтобы
вы отправились к нему и повели необходимые переговоры. Понимаете, мне самому это сделать неудобно, а
вы посторонний человек. Необходимые инструкции я
вам дам, и остается только выдержать характер. Все дело в характере.
— Само собою разумеется, как же без денег жить? Ведь я хоша и говорю
вам о документе, а
даю деньги все одно, как кладу к себе в карман. По-родственному, Харитина Харитоновна. Чужим-то все равно, а свое болит… да. Заходил я к Илье Фирсычу. В большое малодушие впадает.
— Извините меня, Харитина Харитоновна, — насмелился Замараев. — Конечно, я деревенский мужик и настоящего городского обращения не могу вполне понимать, а все-таки дамскому полу как будто и не того, не подобает цыгарки курить. Уж
вы меня извините, а это самое плохое занятие для настоящей
дамы.
— А сколько
вы можете мне
дать сейчас? Тысячу?
— Деревенщину-то пора бросать, — говорила она,
давая наставления, как устроить по-городски квартиру, как одеваться и как вообще держать себя. — И знакомиться со всеми тоже не следует… Как я буду к
вам в гости ездить, ежели
вы меня будете сажать за один стол с каким-нибудь деревенским попом Макаром или мельником Ермилычем?
— Так, так… Ну, а что бы
вы дали, например, за мельницу на Прорыве? Это я к примеру говорю.
— Я
вам не обязан
давать отчета, господин Прохоров. Здесь я только член правления.
— Всего лучше, если
вы подадите ваше заявление в банк письменно. Правление его рассмотрит и
даст ответ.
— Да
вы никак сбесились, сороки? — зыкнул он на дочерей. — Разе такое теперь время, оглашенные? Серебро жалеете, а мать не жаль… Никому и ничего не
дам! Так и знайте… Пусть Лиодор пропивает, — мне ничего не нужно.
— Уж как бог
даст… да… — шамкал Колобов. — Оно тово, действительно поджимают нас, очень поджимают… У
вас в городе-то лес рубят, а к нам щепки летят.
— Как же можно, Михей Зотыч, чтобы
вам не
дали под заклад… Всякие народы закладываются, а вам-то на особицу
дадут.
— Эй, ваше превосходительство, здравствуй, — крикнул Полуянов появившемуся в дверях подъезда швейцару Вахрушке. — У
вас здесь деньги
дают?
—
Вы понимаете, что если я
даю средства, то имею в виду воспользоваться известными правами, — предупреждал Мышников. — Просто под проценты я денег не
даю и не желаю быть ростовщиком. Другое дело, если
вы мне выделите известный пай в предприятии. Повторяю: я верю в это дело, хотя оно сейчас и
дает только одни убытки.
—
Вы, папаша, в самом деле
дайте денег, — заявила она отцу. — Не мужу, а мне. Ведь я у
вас одна дочь.
—
Вы лучше деньги-то
дайте, а проклясть всегда успеете.
— Расширился, оказывают, Ермилыч-то… В рост деньги
дает мужикам, а сам все за бесценок скупает. Ему несут со всех сторон, а он берет… Тоже ремесло незавидное. Да еще хвалится: я, грит, всех
вас кормлю.
— Отчего
вы не обратились в другой банк, Тарас Семеныч? — объяснил Драке, по своему обыкновению, вопросом. — Разве мы кому-нибудь
даем больше? Вообще
вы, значит, недовольны?..
— Тятенька любезный, все мы под богом ходим и
дадим ответ на страшном пришествии, а
вам действительно пора бы насчет души соображать. Другие-то старички вон каждодневно, например, в церковь, а
вы, прямо сказать, только сквернословите.
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, //
Вы, равнодушные счастливцы, //
Вы, школы Левшина птенцы, //
Вы, деревенские Приамы, // И
вы, чувствительные
дамы, // Весна в деревню
вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, // На долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, // В мой угол чаще прилетай, // Не
дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть // В мертвящем упоенье света, // В сем омуте, где с
вами я // Купаюсь, милые друзья!
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И
дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете
вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать
вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак,
дай Бог им долги дни!
Я знаю:
дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на
вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне
вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?