Неточные совпадения
Этим Штофф открывал свои карты, и Галактион понял, почему немец
так льнет к нему. Лично он ему очень нравится, как человек обстоятельный и энергичный. Что же,
в свое
время хитрый русский немец мог пригодиться.
Можно себе представить общее удивление. Писарь настолько потерялся, что некоторое
время не мог выговорить ни одного слова. Да и все другие точно онемели. Вот
так гостя бог послал!.. Не успели все опомниться, а мудреный гость уже
в дверях.
На Галактиона
так и пахнуло душистою волной, когда он подошел к Харитине. Она была
в шерстяном синем платье, красиво облегавшем ее точеную фигуру. Она нарочно подняла руки, делая вид, что поправляет волосы, и все
время не спускала с Галактиона своих дерзких улыбавшихся глаз.
«Двоеданы» [«Двоеданы» —
в очерках «Бойцы» Мамин-Сибиряк дает
такое объяснение данного термина: «Это название, по всей вероятности, обязано своим происхождением тому
времени, когда раскольники, согласно указам Петра Великого, должны были платить двойную подать» (см. наст. собр. соч., т. I, стр. 550).], то есть раскольники, отличались вообще красотой, не
в пример православному населению.
Когда мельник Ермилыч заслышал о поповской помочи, то сейчас же отправился верхом
в Суслон. Он
в последнее
время вообще сильно волновался и начинал не понимать, что делается кругом. Только и радости, что поговорит с писарем. Этот уж все знает и всякое дело может рассудить. Закон-то вот как выучил… У Ермилыча было страстное желание еще раз обругать попа Макара, заварившего
такую кашу. Всю округу поп замутил, и никто ничего не знает, что дальше будет.
— А ежели я его люблю, вот этого самого Галактиона? Оттого я женил за благо
время и денег не дал, когда
в отдел он пошел… Ведь умница Галактион-то, а когда
в силу войдет,
так и никого бояться не будет. Теперь-то вон как
в нем совесть ходит… А тут еще отец ему спуску не дает. Так-то, отче!
Именно с
такими мыслями возвращался
в Заполье Галактион и последнюю станцию особенно торопился. Ему хотелось поскорее увидеть жену и детей. Да, он соскучился о них. На детей
в последнее
время он обращал совсем мало внимания, и ему делалось совестно. И жены совестно. Подъезжая к городу, Галактион решил, что все расскажет жене, все до последней мелочи, вымолит прощение и заживет по-новому.
— И все-таки жаль, — думал вслух доктор. — Раньше я говорил то же, а когда посмотрел на него мертвого…
В последнее
время он перестал совсем пить, хотя уж было поздно.
Малыгинский дом волновался. Харитон Артемьич даже не был пьян и принял гостей с озабоченною солидностью. Потом вышла сама Анфуса Гавриловна, тоже встревоженная и какая-то несчастная. Доктор понимал, как старушке тяжело было видеть
в своем доме Прасковью Ивановну, и ему сделалось совестно. Последнее чувство еще усилилось, когда к гостям вышла Агния, сделавшаяся еще некрасивее от волнения. Она
так неловко поклонилась и все
время старалась не смотреть на жениха.
Под этим настроением Галактион вернулся домой.
В последнее
время ему
так тяжело было оставаться подолгу дома, хотя, с другой стороны, и деваться было некуда. Сейчас у Галактиона мелькнула было мысль о том, чтобы зайти к Харитине, но он удержался. Что ему там делать? Да и нехорошо… Муж
в остроге, а он будет за женой ухаживать.
—
Так и надо… Валяй их! Не те
времена, чтобы, например, лежа на боку… Шабаш! У волка
в зубе — Егорий дал. Учить нас надо, а за битого двух небитых дают.
Полуянов как-то совсем исчез из поля зрения всей родни. О нем не говорили и не вспоминали, как о покойнике, от которого рады были избавиться. Харитина
время от
времени получала от него письма, сначала отвечала на них, а потом перестала даже распечатывать.
В ней росло по отношению к нему какое-то особенно злобное чувство. И находясь
в ссылке, он все-таки связывал ее по рукам и по ногам.
Все мысли и чувства Аграфены сосредоточивались теперь
в прошлом, на том блаженном
времени, когда была жива «сама» и дом стоял полною чашей. Не стало «самой» — и все пошло прахом. Вон какой зять-то выворотился с поселенья. А все-таки зять, из своего роду-племени тоже не выкинешь. Аграфена являлась живою летописью малыгинской семьи и свято блюла все, что до нее касалось. Появление Полуянова с особенною яркостью подняло все воспоминания, и Аграфена успела, ставя самовар, всплакнуть раз пять.
В глубине души доктор все-таки не считал себя безнадежным алкоголиком, а пил
так, пока, чтобы на
время забыться.
В то же
время она отлично понимала, что
такое Галактион и что любить его не стоит.
Галактион тоже смутился. Он давно не видал Устеньки. Теперь это была совсем взрослая девушка, цветущая и с
таким смелым лицом.
В столовой несколько
времени тянулась самая неловкая пауза.
Проезжая мимо Суслона, Луковников завернул к старому благоприятелю попу Макару. Уже
в больших годах был поп Макар, а все оставался
такой же.
Такой же худенький, и хоть бы один седой волос. Только с каждым годом старик делался все ниже, точно его гнула рука
времени. Поп Макар ужасно обрадовался дорогому гостю и под руку повел его
в горницы.
Никогда еще у Полуянова не было столько работы, как теперь. Даже
в самое горячее
время исправничества он не был
так занят. И главное — везде нужен. Хоть на части разрывайся. Это сознание собственной нужности приводило Полуянова
в горделивое настроение, и он
в откровенную минуту говорил Харитону Артемьичу...
Так братья и не успели переговорить. Впрочем, взглянув на Симона, Галактион понял, что тут всякие разговоры излишни. Он опоздал. По дороге
в комнату невесты он встретил скитского старца Анфима, —
время проходило, минуя этого человека, и он оставался
таким же черным, как
в то
время, когда венчал Галактиона. За ним
в скит был послан нарочный гонец, и старик только что приехал.
Это было слишком наивно. Загадку представлял собой и Полуянов, как слишком опытный человек,
в свое
время сам производивший тысячи дознаний и прошедший большую школу. Но он был тоже спокоен, как Ечкин, и следователь приходил
в отчаяние. Получалась какая-то оплошная нелепость.
В качестве свидетелей были вызваны даже Замараев и Голяшкин, которые испугались больше подсудимых и несли невозможную околесную,
так что следователь махнул на них рукой.
— Вот именно к
таким средним людям и принадлежит Казимир, папа. Я это понимаю. Ведь эта безличная масса необходима, папа, потому что без нее не было бы и выдающихся людей,
в которых, говоря правду, я как-то плохо верю. Как мне кажется,
время таинственных принцев и еще более таинственных принцесс прошло.
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он
так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «
Так». — И на крыльцо.
И там же надписью печальной // Отца и матери,
в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… //
Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки
в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Один среди своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. //
В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато
в углу своем надулся, // Увидя
в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И
в голос все решили
так, // Что он опаснейший чудак.