Неточные совпадения
При входе в этот корпус Луку Назарыча уже встречал заводский надзиратель Подседельников, держа снятую фуражку наотлет. Его круглое розовое лицо так и застыло от умиления, а круглые темные глаза ловили каждое движение патрона. Когда рассылка сообщил ему, что Лука Назарыч ходит по фабрике, Подседельников обежал все корпуса
кругом, чтобы встретить начальство при исполнении обязанностей. Рядом
с ним вытянулся в струнку старик уставщик, — плотинного и уставщика рабочие звали «сестрами».
Терешка махнул рукой, повернулся на каблуках и побрел к стойке.
С ним пришел в кабак степенный, седобородый старик туляк Деян, известный по всему заводу под названием Поперешного, — он всегда шел поперек миру и теперь высматривал
кругом, к чему бы «почипляться». Завидев Тита Горбатого, Деян поздоровался
с ним и, мотнув головой на галдевшего Терешку, проговорил...
— Бороться едут, — объяснил Тишка. — Беспременно на пристани
круг унесут, ежели Матюшка Гущин не напьется до поры. Матюшка
с Груздевым третьева дни проехали на Самосадку.
— Уполощут! — согласился Никитич. — Где же мочеганам
с самосадскими на
круг выходить… Ах, черти!..
Сегодня обеденный стол был поставлен в парадной зале, и прислуга сбилась
с ног, стараясь устроить все форменно. Петр Елисеич в волнении ходил
кругом стола и особенно сильно размахивал платком.
Наступила тяжелая минута общего молчания. Всем было неловко. Казачок Тишка стоял у стены, опустив глаза, и только побелевшие губы у него тряслись от страха: ловко скрутил Кирилл Самойлу Евтихыча… Один Илюшка посматривал на всех
с скрытою во взгляде улыбкой: он был чужой здесь и понимал только одну смешную сторону в унижении Груздева. Заболотский инок посмотрел
кругом удивленными глазами, расслабленно опустился на свое место и, закрыв лицо руками, заплакал
с какими-то детскими всхлипываниями.
Никитич бегал по
кругу с палкой, отодвигая напиравших сзади праздных зрителей, и зорко следил, чтобы борьба стояла правильно.
— Ну-ка, поворачивай, молодцы! — кричал он
с балкона гудевшей на мысу толпе. — Эй, самосадские, не выдавай!.. Кто унесет
круг, приходи получать кумачную рубаху — это от меня!
Когда-то и сам Самойло Евтихыч лихо боролся на
кругу с ключевлянами, а теперь у него зудились руки.
— Тишка, Илюшка, валяй в
круг! — кричал он, свешиваясь
с балкона. — А где Васька? Пусть и он попробует, как печенки отшибают… Эх, не в отца уродился!..
Казачок Тишка и новый груздевский «молодец» Илюшка стояли уже в
кругу и попробовали счастья вместе
с другими груздевскими молодцами.
Происшествие
с Самойлом Евтихычем минут на десять приостановило борьбу, но потом она пошла своим чередом. На
круг вышел Терешка-казак. Это появление в
кругу мочеганина вызвало сначала смех, но Никитич цыкнул на особенно задорных, — он теперь отстаивал своих ключевлян, без различия концов. Впрочем, Терешке пришлось не долго покрасоваться на
кругу, и он свалился под второго борца.
Он вышел на
круг с какою-то застенчивою улыбкой, точно новичок.
Достаточно было одного этого крика, чтобы разом произошло что-то невероятное. Весь
круг смешался, и послышался глухой рев. Произошла отчаянная свалка. Никитич пробовал было образумить народ, но сейчас же был сбит
с ног и очутился под живою, копошившеюся на нем кучей. Откуда-то появились колья и поленья, а у ворот груздевского дома раздался отчаянный женский вопль: это крикнула Аграфена Гущина.
Отчаянная свалка прекратилась только
с появлением на поле битвы Петра Елисеича. Народ бросился врассыпную, а в
кругу остались лежавшие пластом Терешка-казак и Макар Горбатый. Их так замертво и снесли в ближайшую избу.
— Ну, что там: кто унес
круг? —
с нетерпением спрашивал Груздев, когда Петр Елисеич вернулся. — Макар Горбатый?.. Не может быть!..
Такие разговоры повторялись каждый день
с небольшими вариациями, но последнего слова никто не говорил, а всё ходили
кругом да около. Старый Тит стороной вызнал, как думают другие старики. Раза два, закинув какое-нибудь заделье, он объехал почти все покосы по Сойге и Култыму и везде сталкивался со стариками. Свои туляки говорили все в одно слово, а хохлы или упрямились, или хитрили. Ну, да хохлы сами про себя знают, а Тит думал больше о своем Туляцком конце.
Аграфена вскочила.
Кругом было темно, и она
с удивлением оглядывалась, не понимая, где она и что
с ней. Лошадь была запряжена, и старец Кирилл стоял около нее в своем тулупе, совсем готовый в путь.
С большим трудом девушка припомнила, где она, и только удивлялась, что
кругом темно.
День шел за днем
с томительным однообразием, особенно зимой, а летом было тяжелее, потому что скитницы изнывали в своем одиночестве, когда все
кругом зеленело, цвело и ликовало.
— И это понимаю! Что я пойду
с пустыми-то руками к твоему Петру Елисеичу?
Кругом моя вина, а меня бог убил.
Бездействовавшая фабрика походила на парализованное сердце: она остановилась, и все
кругом точно омертвело. Стоявшая молча фабрика походила на громадного покойника, лежавшего всеми своими железными членами в каменном гробу. Именно такое чувство испытывал Петр Елисеич каждый раз, когда обходил
с Никитичем фабричные корпуса.
Неточные совпадения
Смерил отшельник страшилище: // Дуб — три обхвата
кругом! // Стал на работу
с молитвою, // Режет булатным ножом,
— Небось, Евсеич, небось! — раздавалось
кругом, —
с правдой тебе везде будет жить хорошо!
Тогда он не обратил на этот факт надлежащего внимания и даже счел его игрою воображения, но теперь ясно, что градоначальник, в видах собственного облегчения, по временам снимал
с себя голову и вместо нее надевал ермолку, точно так, как соборный протоиерей, находясь в домашнем
кругу, снимает
с себя камилавку [Камилавка (греч.) — особой формы головной убор, который носят старшие по чину священники.] и надевает колпак.
— Все или один?» И, не помогая мучившемуся юноше,
с которым она танцовала, в разговоре, нить которого он упустил и не мог поднять, и наружно подчиняясь весело-громким повелительным крикам Корсунского, то бросающего всех в grand rond, [большой
круг,] то в chaîne, [цепь,] она наблюдала, и сердце ее сжималось больше и больше.
Одно, что он нашел
с тех пор, как вопросы эти стали занимать его, было то, что он ошибался, предполагая по воспоминаниям своего юношеского, университетского
круга, что религия уж отжила свое время и что ее более не существует.