Неточные совпадения
Окулко косил с раннего
утра вплоть до обеда, без передышки. Маленький Тараско ходил по косеву за ним и молча любовался
на молодецкую
работу богатыря-брата. Обедать Окулко пришел к балагану, молча съел кусок ржаного хлеба и опять пошел косить.
На других покосах уже заметили, что у Мавры косит какой-то мужик, и, конечно, полюбопытствовали узнать, какой такой новый работник объявился. Тит Горбатый даже подъехал верхом
на своей буланой кобыле и вслух похвалил чистую Окулкину
работу.
Это было проклятое
утро, когда, после предварительных переговоров с уставщиком Корнилой, дозорным Полуэхтом и записчиком поденных
работ, Наташка повела, наконец, брата
на работу.
Можно себе представить удивление Никитича, когда после двенадцати часов ночи он увидал проходившего мимо его корпуса Петра Елисеича. Он даже протер себе глаза: уж не блазнит ли, грешным делом? Нет, он, Петр Елисеич…
Утром рано он приходил
на фабрику каждый день, а ночью не любил ходить, кроме редких случаев, как пожар или другое какое-нибудь несчастие. Петр Елисеич обошел все корпуса, осмотрел все
работы и завернул под домну к Никитичу.
Неточные совпадения
Ранним
утром, часов в шесть, он отправился
на работу,
на берег реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра и где толкли его.
Он, как встанет
утром с постели, после чая ляжет тотчас
на диван, подопрет голову рукой и обдумывает, не щадя сил, до тех пор, пока, наконец, голова утомится от тяжелой
работы и когда совесть скажет: довольно сделано сегодня для общего блага.
Художник Михайлов, как и всегда, был за
работой, когда ему принесли карточки графа Вронского и Голенищева.
Утро он работал в студии над большою картиной. Придя к себе, он рассердился
на жену за то, что она не умела обойтись с хозяйкой, требовавшею денег.
Когда Левин разменял первую сторублевую бумажку
на покупку ливрей лакею и швейцару, он невольно сообразил, что эти никому ненужные ливреи, но неизбежно необходимые, судя по тому, как удивились княгиня и Кити при намеке, что без ливреи можно обойтись, — что эти ливреи будут стоить двух летних работников, то есть около трехсот рабочих дней от Святой до заговень, и каждый день тяжкой
работы с раннего
утра до позднего вечера, — и эта сторублевая бумажка еще шла коло̀м.
— Угощайтесь
на здоровье, — говорил Осип, ставя пред Самгиным кружку чая, положив два куска сахара и ломоть хлеба. — Мы привыкли
на работе четыре раза кушать:
утром, в полдни, а вот это вроде как паужин, а между семью-восемью часами — ужин.