Неточные совпадения
Он решительно не испытывал
никакого раскаяния
и с удовольствием смазал бы Домнушку прямо по толстому рылу, если бы не Семка.
В этих «жартах»
и «размовах» Овсянников не принимал
никакого участия. Это был угрюмый
и несообщительный человек, весь ушедший в свою тяжелую собачью службу крепостного письмоводителя. Теперь он, переглянувшись с Чебаковым, покосился на Мухина.
Фабрика была остановлена,
и дымилась одна доменная печь, да на медном руднике высокая зеленая железная труба водокачки пускала густые клубы черного дыма. В общем движении не принимал
никакого участия один Кержацкий конец, — там было совсем тихо, точно все вымерли. В Пеньковке уже слышались песни: оголтелые рудничные рабочие успели напиться по рудниковой поговорке: «кто празднику рад, тот до свету пьян».
— Верно… Это ты верно, Деян, этово-тово, — соглашался Тит Горбатый. — Надо порядок в дому, чтобы острастка… Не надо баловать парней. Это ты верно, Деян… Слабый народ — хохлы, у них
никаких порядков в дому не полагается, а, значит, родители совсем ни в грош. Вот Дорох с Терешкой же
и разговаривает, этово-тово, заместо того, штобы взять орясину да Терешку орясиной.
Разбойники не обратили на него
никакого внимания, как на незнакомого человека, а Беспалый так его толкнул, что старик отлетел от стойки сажени на две
и начал ругаться.
Агап
и Домнушка совсем были исключены из семьи, как чужие, потому что от них не было дому
никакой пользы.
Весной река заливала его,
и Деянов покос не боялся
никакой засухи.
Сиротства меньше по крестьянам, потому нет у них заводского увечья
и простуды, как на огненной работе: у того ноги застужены, у другого поясница не владеет, третий
и на ногах, да силы в нем нет
никакой.
Макар
и Федор продолжали свое дело, не обращая на гостей
никакого внимания.
Старики отправились в господский дом
и сначала завернули на кухню к Домнушке. Все же свой человек, может,
и научит, как лучше подойти к приказчику. Домнушка сначала испугалась, когда завидела свекра Тита, который обыкновенно не обращал на нее
никакого внимания, как
и на сына Агапа.
Петр Елисеич прежде времени не старался заводить на эту тему
никаких разговоров
и надеялся, что все обставится помаленьку, при помощи маленьких взаимных уступок.
— Так я вот что тебе скажу, родимый мой, — уже шепотом проговорила Таисья Основе, — из огня я выхватила девку, а теперь лиха беда схорониться от брательников… Ночью мы будем на Самосадке, а к утру, к свету, я должна, значит, воротиться сюда, чтобы на меня
никакой заметки от брательников не вышло. Так ты сейчас же этого инока Кирилла вышли на Самосадку: повремени этак часок-другой, да
и отправь его…
Аграфене случалось пить чай всего раза три,
и она не понимала в нем
никакого вкуса. Но теперь приходилось глотать горячую воду, чтобы не обидеть Таисью. Попав с мороза в теплую комнату, Аграфена вся разгорелась, как маков цвет,
и Таисья невольно залюбовалась на нее; то ли не девка, то ли не писаная красавица: брови дугой, глаза с поволокой, шея как выточенная, грудь лебяжья, таких, кажется,
и не бывало в скитах. У Таисьи даже захолонуло на душе, как она вспомнила про инока Кирилла да про старицу Енафу.
На Аграфену он все время не обращал
никакого внимания
и только уже потом, когда совсем управился, вышел из избушки
и проговорил...
Старец Кирилл присел на корточках к огню
и опять не обращал
никакого внимания на свою спутницу.
Она завидовала отецким дочерям, которые
никакого горя в девках не знают, а потом выскочат замуж
и опять попадут на хорошее житье.
Да
и одежонки у Тараска
никакой нет, а работа на открытом воздухе,
и зимой парнишка заколеет.
— А Кузьмич-то на што? — проговорила она, раскинув своим бабьим умом. — Ужо я ему поговорю… Он в меховом корпусе сейчас ходит, вот бы в самый раз туды Тараска определить. Сидел бы парнишка в тепле
и одёжи
никакой не нужно,
и вся работа с масленкой около машины походить да паклей ржавчину обтереть… Говорю: в самый раз.
На Катрю Анфиса Егоровна не обратила
никакого внимания
и точно не замечала ее. В зале она велела переставить мебель, в столовой накрыли стол по-новому, в Нюрочкиной комнате постлали ковер — одним словом, произведена была маленькая революция, а гостья все ходила из комнаты в комнату своими неслышными шагами
и находила новые беспорядки. Когда вернулся с фабрики Петр Елисеич, он заметно смутился.
Главное заводское управление в Мурмосе давно косилось на поднятую ключевскими мочеганами смуту, но открытых мер против этого движения пока не принимало
никаких, ограничиваясь конфиденциальными справками
и частными слухами.
На детях
никакого греха нет, вот ихняя молитва
и доходнее к богу, чем наша.
Мать Енафа
никакой скотины не держала,
и Аглаида невольно жалела засыхавшую на корню высокую траву, которая стояла выше пояса.
Случившийся на могилке о. Спиридония скандал на целое лето дал пищу разговорам
и пересудам, особенно по скитам. Все обвиняли мать Енафу, которая вывела головщицей какую-то пропащую девку. Конечно, голос у ней лучше, чем у анбашской Капитолины, а все-таки
и себя
и других срамить не доводится. Мать Енафа не обращала
никакого внимания на эти скитские пересуды
и была даже довольна, что Гермоген с могилки о. Спиридония едва живой уплел ноги.
Никаких разговоров по первоначалу не было, как не было их потом, когда на другой день приехал с пожара Макар. Старик отмалчивался, а сыновья не спрашивали. Зато Домнушка в первую же ночь через Агафью вызнала всю подноготную: совсем «выворотились» из орды, а по осени выедет
и большак Федор с женой. Неловко было выезжать всем зараз, тоже совестно супротив других, которым не на что было пошевельнуться: уехали вместе, а назад повернули первыми Горбатые.
Ну, сделаем мы тебе удовольствие, заведем коней, всю куренную снасть,
и пойдет опять каторжная работа, а толку-то
никакого.
Петр Елисеич отмалчивался, что еще больше раздражало Голиковского. Старик исправник тоже молча курил сигару; это был администратор нового типа, который понимал, что самое лучшее положение дел в уезде то, когда нет
никаких дел. Создавать такие бунты просто невыгодно: в случае чего, он же
и останется в ответе, а пусть Голиковский сам расхлебывает кашу, благо получает ровно в пять раз больше жалованья.
— Других? Нет, уж извините, Леонид Федорыч, других таких-то вы днем с огнем не сыщете… Помилуйте, взять хоть тех же ключевлян! Ах, Леонид Федорович, напрасно-с… даже весьма напрасно: ведь это полное разорение. Сила уходит, капитал, которого
и не нажить… Послушайте меня, старика, опомнитесь. Ведь это похуже крепостного права, ежели уж
никакого житья не стало… По душе надо сделать… Мы наказывали, мы
и жалели при случае. Тоже в каждом своя совесть есть…
Неточные совпадения
— Но знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны,
и расскажи я или кто иной — такому человеку не будет
никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах
и невесть в каких местах, куда бы
никакому автору не пришло в мысль забраться
и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось,
и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет
никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
«Конечно, — говорили иные, — это так, против этого
и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши
и плодородны; но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки ведь нет
никакой».
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих
и которого
никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.