Неточные совпадения
Асклипиодот почтительно остановился в дверях, одной рукой пряча
за спиной растрепанную шапку, а другой целомудренно придерживая расходившиеся полки своего подрясника; яйцеобразная голова, украшенная жидкими прядями спутанных волос цвета
того же Bismark-furioso, небольшие карие глазки, смотревшие почтительно и вместе дерзко, испитое смуглое лицо с жиденькой растительностью на подбородке и верхней губе, длинный нос и широкие губы —
все это, вместе взятое с протяженно-сложенностью Асклипиодота, полным отсутствием живота, глубоко ввалившейся грудью и длинными корявыми руками, производило тяжелое впечатление, особенно рядом с чистенькой и опрятной фигуркой о.
Сначала можно было различить движение этих валов, но потом
все слилось в мутную полосу, вертевшуюся с поразительной быстротой и
тем особенным напряженным постукиванием, точно вот-вот, еще один поворот водяного колеса, двигавшегося
за деревянной перегородкой, как какое-то чудовище, и
вся эта масса вертящегося чугуна, стали и железа разлетится вдребезги.
Асклипиодот попробовал было заступиться
за своего патрона, но был встречен такой отчаянной руганью, что поспешил подобру-поздорову спрятаться
за широкую спину о. Андроника, Галактионовна мефистофельски хихикала в руку над этой сценой, в окне «ржали девисы», и друзьям ничего не оставалось, как только отступить в положении
того французского короля, который из плена писал своему двору, что
все потеряно, кроме чести.
Притом это довольство было наше, настоящее исконное русское довольство, как, быть может, жили богатые мужики еще при Аскольде и Дире, при Гостомысле,
за великими московскими князьями: количество потребностей оставалось
то же самое, как ими владел и самый бедный мужик,
вся разница была в качестве их удовлетворения.
Я обещал Александре Васильевне сделать
все, как она желает, и вместе с
тем высказал ей, что, насколько мне удалось заметить, такой опасности пока не существует для Мухоедова, хотя поручиться
за него в будущем и невозможно; я откровенно высказал ей, что бесхарактерность Мухоедова огорчает и меня, но что это такой недостаток, который не поддается никакому лечению, особенно в известном возрасте. Александра Васильевна внимательно выслушала меня, а потом в раздумье проговорила...
— Я думал заплатить ей счастливой и спокойной жизнью
за все, а тут болезнь… А как она
за мной ухаживает!.. Обед сама готовит и еще уверяет, что ей это нравится, а дело просто в
том, что она не доверяет ни одной кухарке такого важного дела; доктор натолковал ей о важности питания, вот она и бьется, как рыба об лед… А как вы думаете, поправлюсь я или нет? — неожиданно спросил меня Гаврило Степаныч.
Этот рассказ вызвал взрыв общего хохота: подрядчик, лежа по-прежнему на брюхе, уткнул свое лицо в траву и только дрыгал ногами, лесообъездчики надрывались от смеха и хватались
за бока, сам Филька хохотал больше
всех и от удовольствия катался по траве, даже «сестры», и
те потихоньку хихикали в своем углу, как две совы; из
всей этой компании один Коскентин оставался по-прежнему в угрюмом настроении.
— Пеньковка и еще девять заводов принадлежат, как вы знаете, Кайгородову, который живет постоянно
за границей и был на заводах
всего только раз в своей жизни, лет пятнадцать
тому назад; пробыл недели две и уехал.
Настоящие-то лесоворы остаются в стороне и капиталы наживают, а мужик отдувается
за все: и в кутузке сидит
за каждое полено, и штрафы с него мировые судьи дерут, да еще он же должен ворованный лес втридорога покупать
все у
тех же лесообъездчиков.
— Представь себе: они явились
за наследством и намерены пустить Александру Васильевну по миру… Как это тебе понравится? Это в благодарность
за то, что Гаврило вывел их в люди десятилетним трудом… О подлецы, подлецы! Да это еще ничего, они требуют непременно сейчас же произвести опись
всего движимого имущества… Это какие-то разбойники, а не люди!..
— Простить я не могу, и не хочу, и считаю несправедливым. Я для этой женщины сделал всё, и она затоптала всё в грязь, которая ей свойственна. Я не злой человек, я никогда никого не ненавидел, но ее я ненавижу всеми силами души и не могу даже простить ее, потому что слишком ненавижу
за всё то зло, которое она сделала мне! — проговорил он со слезами злобы в голосе.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А
все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А
все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с
той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он
за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
Да объяви
всем, чтоб знали: что вот, дискать, какую честь бог послал городничему, — что выдает дочь свою не
то чтобы
за какого-нибудь простого человека, а
за такого, что и на свете еще не было, что может
все сделать,
все,
все,
все!
Осип (выходит и говорит
за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб
все живее, а не
то, мол, барин сердится. Стой, еще письмо не готово.
Анна Андреевна. Тебе
все такое грубое нравится. Ты должен помнить, что жизнь нужно совсем переменить, что твои знакомые будут не
то что какой-нибудь судья-собачник, с которым ты ездишь травить зайцев, или Земляника; напротив, знакомые твои будут с самым тонким обращением: графы и
все светские… Только я, право, боюсь
за тебя: ты иногда вымолвишь такое словцо, какого в хорошем обществе никогда не услышишь.
Глеб — он жаден был — соблазняется: // Завещание сожигается! // На десятки лет, до недавних дней // Восемь тысяч душ закрепил злодей, // С родом, с племенем; что народу-то! // Что народу-то! с камнем в воду-то! //
Все прощает Бог, а Иудин грех // Не прощается. // Ой мужик! мужик! ты грешнее
всех, // И
за то тебе вечно маяться!