Неточные совпадения
— Что
мне делается; живу, как старый кот на печке. Только вот ноги проклятые не
слушают. Другой раз точно на чужих ногах идешь… Ей-богу! Опять, тоже вот идешь по ровному месту, а левая нога начнет задирать и начнет задирать. Вроде как подымаешься по лестнице.
— Не-ет… Вы думаете, что
я дурак… пьян…
Послушай, Привалов,
я… тебе вот что скажу…
— Ну, теперь начнется десять тысяч китайских церемоний, — проворчал Веревкин, пока Половодов жал руку Привалова и ласково заглядывал ему в глаза: — «Яснейший брат солнца… прозрачная лазурь неба…»
Послушай, Александр,
я задыхаюсь от жары; веди нас скорее куда-нибудь в место не столь отдаленное, но прохладное, и прикажи своему отроку подать чего-нибудь прохладительного…
—
Послушайте,
я вас познакомлю с Ляховским, — перебил Половодов, не
слушая больше дядюшки.
— Почему вы думаете, Антонида Ивановна, что
я избегаю вашего общества? — спрашивал Привалов. — Наоборот,
я с таким удовольствием
слушал ваше пение сейчас… Могу сказать откровенно, что никогда ничего подобного не слышал.
—
Послушайте, Антонида Ивановна, — серьезно заговорил Привалов. —
Я действительно глубоко уважаю Надежду Васильевну, но относительно женитьбы на ней и мысли у
меня не было.
—
Послушайте, Игнатий Львович, — настойчиво продолжал Половодов. — Если
я доверился Оскару Филипычу, следовательно, вы можете ему доверять, как
мне самому…
«Дурак, дурак и дурак! — с бешенством думал Ляховский, совсем не
слушая Половодова. — Первому попавшемуся в глаза немчурке все разболтал… Это безумие! Ох, не верю
я вам, никому не верю, ни одному вашему слову… Продадите, обманете, подведете…»
— Ты сиди пока здесь и
слушай, — просила девушка, —
я боюсь, чтобы с папой не сделалось дурно… Понял? Чуть что, сейчас же скажи
мне.
— А
я так думаю, Хиония Алексеевна, что этот ваш Привалов выеденного яйца не стоит… Поживет здесь, получит наследство и преспокойнейшим образом уедет, как приехал сюда. Очень уж много говорят о нем — надоело
слушать…
— Нет,
я с удовольствием
послушаю.
—
Послушайте, Николай Иваныч, — мягко ответил Ляховский. — Отчего Сергей Александрыч сам не хочет прийти ко
мне?.. Мы, может быть, и столковались бы по этому делу.
— Но ведь
я могла быть другим человеком, — продолжала Зося в каком-то полузабытьи, не
слушая Лоскутова. — Может быть, никто так сильно не чувствует пустоту той жизни, какою
я живу… Этой пустотой отравлены даже самые удовольствия… Если бы… Вам, может быть, скучно
слушать мою болтовню?
—
Послушайте… — едва слышно заговорила девушка, опуская глаза. — Положим, есть такая девушка, которая любит вас… а вы считаете ее пустой, светской барышней, ни к чему не годной. Что бы вы ответили ей, если бы она сказала вам прямо в глаза: «
Я знаю, что вы
меня считаете пустой девушкой, но
я готова молиться на вас…
я буду счастлива собственным унижением, чтобы только сметь дышать около вас».
—
Послушайте, Игнатий Львович, — тихо заговорил старик, чувствуя, как вся кровь приливает к нему в голову. — Помните ли вы, как…
Я не желаю укорить вас этим, но…
—
Послушайте, доктор, ведь
я не умру?.. — шептала Зося, не открывая глаз. — Впрочем, все доктора говорят это своим пациентам… Доктор,
я была дурная девушка до сих пор…
Я ничего не делала для других… Не дайте
мне умереть, и
я переменюсь к лучшему. Ах, как
мне хочется жить… доктор, доктор!..
Я раньше так легко смотрела на жизнь и людей… Но жизнь так коротка, — как жизнь поденки.
—
Послушай, папа…
я никогда и ни о чем не просила тебя, — заговорила она, и чарующая нежность зазвенела в ее дрожащем голосе. — Мы расстаемся, может быть, навсегда… Еще раз прошу тебя — успокойся…
— Право,
мне надоело
слушать твои глупости!
— Оставь, пожалуйста… Право,
мне не интересно
слушать про ваши дела. У
меня голова болит…
— Нет, ты
слушай… Если бы Привалов уехал нынче в Петербург, все бы дело наше вышло швах: и
мне, и Ляховскому, и дядюшке — шах и мат был бы. Помнишь,
я тебя просил в последний раз во что бы то ни стало отговорить Привалова от такой поездки, даже позволить ему надеяться… Ха-ха!..
Я не интересуюсь, что между вами там было, только он остался здесь, а вместо себя послал Nicolas. Ну, и просолил все дело!
— Нет,
я буду вас
слушать, — с капризными нотками в голосе отозвалась Зося; она любила командовать над этим обожателем и часто с истинною женской жестокостью мучила его своими бесчисленными капризами.
—
Послушайте, Софья Игнатьевна… — тихо заговорил Половодов, опуская голову. —
Я буду говорить с вами как ваш старый, самый лучший друг.
— Но кто бы мог подозревать такой оборот дела? — говорил Половодов с Хиной как о деле хорошо ей известном. — А теперь…
Послушайте, Хиония Алексеевна, скажите
мне ради бога только одно… Вы опытная женщина… да… Любит Зося Привалова или нет?
—
Послушай, Сергей, — остановил Привалова Бахарев, когда тот направился к выходу. — Отчего же ты к нашим не заедешь?
Я про стариков говорю…
— Не понимаете?.. Сейчас поймете!.. О, это все устроил Половодов;
я, собственно, не виноват ни душой, ни телом.
Послушайте, Сергей Александрыч, никогда и ни одному слову Половодова не верьте… Это все он устроил — и
меня подвел, и вас погубил.
«
Я никогда не любил жену… — думал Привалов,
слушая этот бред. — А вот человек, который действительно отдал ей все, что может отдать человек».
— И должность свою бросишь, и за Верочкой
я тебе ничего не дам, — продолжал старик, не
слушая Веревкина, — сам знаешь, что чужая денежка впрок нейдет, а наживай свою.
Чувство умиления, с которым
я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых, потому, что любопытство мое было насыщено, а во-вторых, потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном месте, и мне хотелось присоединиться к общему шептанью и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
Неточные совпадения
Осип.
Послушай, малый: ты,
я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.
«Ах, боже мой!» — думаю себе и так обрадовалась, что говорю мужу: «
Послушай, Луканчик, вот какое счастие Анне Андреевне!» «Ну, — думаю себе, — слава богу!» И говорю ему: «
Я так восхищена, что сгораю нетерпением изъявить лично Анне Андреевне…» «Ах, боже мой! — думаю себе.
Городничий (тихо, Добчинскому).
Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки, и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли
я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Анна Андреевна.
Послушай: беги к купцу Абдулину… постой,
я дам тебе записочку (садится к столу, пишет записку и между тем говорит):эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя. Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
Хлестаков.
Послушай, любезный, там
мне до сих пор обеда не приносят, так, пожалуйста, поторопи, чтоб поскорее, — видишь,
мне сейчас после обеда нужно кое-чем заняться.