Неточные совпадения
— Бабы — так бабы и
есть, — резонировал Заплатин, глубокомысленно рассматривая расшитую цветным шелком полу своего халата. — У них свое на уме! «Жених» — так и
было… Приехал человек из Петербурга, — да он и смотреть-то на ваших невест не
хочет! Этакого осетра женить… Тьфу!..
Как всегда в этих случаях бывает, крючки ломались, пуговицы отрывались, завязки лопались; кажется, чего проще иголки с ниткой, а между тем за ней нужно
было бежать к Досифее, которая производила в кухне настоящее столпотворение и ничего не
хотела знать, кроме своих кастрюль и горшков.
— Какой там Привалов… Не
хочу знать никакого Привалова! Я сам Привалов… к черту!.. — кричал Бахарев, стараясь попасть снятым сапогом в Игоря. — Ты, видно, вчера пьян
был… без задних ног, раккалия!.. Привалова жена в окно выбросила… Привалов давно умер, а он: «Привалов приехал…» Болван!
Привалов увидел высокую фигуру Марьи Степановны, которая
была в бледно-голубом старинном сарафане и показалась ему прежней красавицей. Когда он
хотел поцеловать у нее руку, она обняла его и, по старинному обычаю, степенно приложилась к его щекам своими полными щеками и даже поцеловала его неподвижными сухими губами.
Всего несколько дней назад Хионии Алексеевне представлялся удобный случай к этому, но она не могла им воспользоваться, потому что тут
была замешана его сестра, Анна Павловна; а Анна Павловна, девушка
хотя и не первой молодости и считает себя передовой, но… и т. д. и т. д.
Но заводы
были поддержаны гуляевскими капиталами,
хотя и поступили под его полную опеку.
Он решился примерно наказать неверную жену и вероломного друга, — попросту
хотел замуровать их в стене, но этот великолепный план
был разрушен хитрой цыганкой: ночью при помощи Сашки она выбросила Привалова в окно с высоты третьего этажа.
Марья Степановна решилась переговорить с дочерью и выведать от нее, не
было ли у них чего. Раз она заметила, что они о чем-то так долго разговаривали; Марья Степановна нарочно убралась в свою комнату и сказала, что у нее голова болит: она не
хотела мешать «божьему делу», как она называла брак. Но когда она заговорила с дочерью о Привалове, та только засмеялась, странно так засмеялась.
— Вы, мама, добьетесь того, что я совсем не
буду выходить из своей комнаты, когда у нас бывает Привалов. Мне просто совестно… Если человек хорошо относится ко мне, так вы
хотите непременно его женить. Мы просто желаем
быть хорошими знакомыми — и только.
Привалов через несколько минут имел удовольствие узнать последние новости и
был посвящен почти во все городские тайны. Виктор Васильич болтал без умолку,
хотя после пятой рюмки хереса язык у него начал заметно прилипать. Он
был с Приваловым уже на «ты».
Я сам давно бы
был миллионером, если бы только
захотел.
— Черт возьми… из самых недр пансиона вынырнул… то
есть был извлечен оттуда… А там славная штучка у Хины запрятана… Глаза — масло с икрой… а кулаки у этого неземного создания!.. Я только
хотел заняться географией, а она меня как хватит кулаком…
Подозревать, что своим намеком Веревкин
хотел прибавить себе весу, — этого Привалов не мог по многим причинам: раз — он хорошо относился к Веревкину по университетским воспоминаниям, затем Веревкин
был настолько умен, что не допустит такого грубого подходца; наконец, из слов Веревкина, которыми он рекомендовал себя, можно вывести только то, что он сразу
хотел поставить себя начистоту, без всяких недомолвок.
Жена — совсем другое дело; он
хотел ее видеть такою, какою она
была.
Раза два как-то случилось, что она не выходила к нему, но сегодня он испытывал какое-то ноющее, тоскливое чувство ожидания; ему
было неприятно, что она не
хочет показаться.
— Нет, очень касается, Василий Назарыч. Как назвать такую покупку, если бы она
была сделана нынче! Я не
хочу этим набрасывать тень на Тита Привалова, но…
— Что же, ты, значит,
хочешь возвратить землю башкирам? Да ведь они ее все равно продали бы другому, если бы пращур-то не взял… Ты об этом подумал? А теперь только отдай им землю, так завтра же ее не
будет… Нет, Сергей Александрыч, ты этого никогда не сделаешь…
— Нет, Василий Назарыч, я никогда не
буду золотопромышленником, — твердым голосом проговорил Привалов. — Извините меня, я не
хотел вас обидеть этим, Василий Назарыч, но если я по обязанности должен удержать за собой заводы, то относительно приисков у меня такой обязанности нет.
Агриппина Филипьевна
была несколько другого мнения относительно Зоси Ляховской,
хотя и находила ее слишком эксцентричной. Известная степень оригинальности, конечно, идет к женщине и делает ее заманчивой в глазах мужчин,
хотя это слишком скользкий путь, на котором нетрудно дойти до смешного.
Агриппина Филипьевна, с своей стороны, вывела такое заключение, что
хотя Привалов на вид немного мужиковат, но относительно вопроса,
будет или не
будет он иметь успех у женщин, пока ничего нельзя сказать решительно.
Обед
был хотя и обыкновенный, но все
было приготовлено с таким искусством и с таким глубоким знанием человеческого желудка, что едва ли оставалось желать чего-нибудь лучшего.
— Как
хотите, Сергей Александрыч. Впрочем, мы успеем вдоволь натолковаться об опеке у Ляховского. Ну-с, как вы нашли Василья Назарыча? Очень умный старик. Я его глубоко уважаю,
хотя тогда по этой опеке у нас вышло маленькое недоразумение, и он, кажется, считает меня причиной своего удаления из числа опекунов. Надеюсь, что, когда вы хорошенько познакомитесь с ходом дела, вы разубедите упрямого старика. Мне самому это сделать
было неловко… Знаете, как-то неудобно навязываться с своими объяснениями.
— Очень хорошо, очень хорошо, — невозмутимо продолжал дядюшка. — Прежде всего, конечно, важно выяснить взаимные отношения, чтобы после не
было ненужных недоразумений. Да, это очень важно. Ваша откровенность делает вам честь… А если я вам, Александр Павлыч, шаг за шагом расскажу, как мы сначала устраним от дел Ляховского, затем поставим вас во главе всего предприятия и, наконец, дадим этому Привалову как раз столько, сколько
захотим, — тогда вы мне поверите?
Видите ли, необходимо
было войти в соглашение кое с кем, а затем не поскупиться насчет авансов, но Привалов ни о том, ни о другом и слышать не
хочет.
После своего визита к Половодову Привалов
хотел через день отправиться к Ляховскому. Не побывав у опекунов, ему неловко
было ехать в Шатровские заводы, куда теперь его тянуло с особенной силой, потому что Надежда Васильевна уехала туда. Эта последняя причина служила для Привалова главной побудительной силой развязаться поскорее с неприятным визитом в старое приваловское гнездо.
— Ну, к отцу не
хочешь ехать, ко мне бы заглянул, а уж я тут надумалась о тебе. Кабы ты чужой
был, а то о тебе же сердце болит… Вот отец-то какой у нас: чуть что — и пошел…
Всех больше вечерними визитами Привалова
была довольна Верочка,
хотя на ее долю от этих визитов перепадало очень немного.
— Не может
быть. Вы просто
хотите угодить маме и, вероятно, скучаете страшно.
Как Привалов ни откладывал своего визита к Ляховскому, ехать
было все-таки нужно, и в одно прекрасное утро он отправился к Половодову, чтобы вместе с ним ехать к Ляховскому. Половодова не
было дома, и Привалов
хотел вернуться домой с спокойной совестью, что на этот раз уж не он виноват.
— Ах, какой хитрый… — кокетливо проговорила Половодова, хлопая по ручке кресла. — Вы
хотите поймать меня и обличить в выдумке? Нет, успокойтесь: я встретила вас в конце Нагорной улицы, когда вы подходили к дому Бахаревых. Я, конечно, понимаю, что ваша голова
была слишком занята, чтобы смотреть по сторонам.
— А ведь я думал, что вы уже
были у Ляховского, — говорил Половодов на дороге к передней. — Помилуйте, сколько времени прошло, а вы все не едете.
Хотел сегодня сам ехать к вам.
Половодов скрепя сердце тоже присел к столу и далеко вытянул свои поджарые ноги; он смотрел на Ляховского и Привалова таким взглядом, как будто
хотел сказать: «Ну, друзья, что-то вы теперь
будете делать… Посмотрим!» Ляховский в это время успел вытащить целую кипу бумаг и бухгалтерских книг, сдвинул свои очки совсем на лоб и проговорил деловым тоном...
Привалов напрасно искал глазами
хотя одного живого места, где можно
было бы отдохнуть от всей этой колоссальной расписанной и раззолоченной бессмыслицы, которая разлагалась под давлением собственной тяжести, — напрасные усилия.
Вот он встал этаким манером на карнизе, Христос его знает, уцепился как-то ногами — стоит, и только, значит,
хотел из бутылки
пить, внизу караульный прибежал…
Это закон природы,
хотя известным образованием и выдержкой может
быть прикрыто очень многое.
Всю дорогу Веревкин болтал, как школьник. Это веселое настроение подействовало заразительно и на Привалова. Только когда они проезжали мимо бахаревского дома, Привалову сделалось как-то немного совестно — совестно без всякой видимой причины. Он заранее чувствовал на себе полный немого укора взгляд Марьи Степановны и мысленно сравнил Надю с Антонидой Ивановной,
хотя это и
были несравнимые величины.
— Лоскутов
был в чем-то замешан… Понимаете — замешан в одной старой, но довольно громкой истории!.. Да…
Был в административной ссылке, потом объехал всю Россию и теперь гостит у нас. Он открыл свой прииск на Урале и работает довольно счастливо… О, если бы такой человек только
захотел разбогатеть, ему это решительно ничего не стоит.
У Марьи Степановны не
было тайн от немой, и последняя иногда делилась ими с Лукой,
хотя с большой осторожностью, потому что Лука иногда мог и сболтнуть лишнее, особенно под пьяную руку.
Этот разговор
был прерван появлением Марьи Степановны, которая несколько времени наблюдала разговаривавших в дверную щель. Ее несказанно удивлял этот дружеский характер разговора,
хотя его содержание она не могла расслышать. «И не разберешь их…» — подумала она, махнув рукой, и в ее душе опять затеплилась несбыточная мечта. «Чего не бывает на свете…» — думала старуха.
— Понимаю, Надя, все понимаю, голубчик. Да бывают такие положения, когда не из чего выбирать. А у меня с Ляховским еще старые счеты
есть кое-какие. Когда он приехал на Урал, гол как сокол, кто ему дал возможность выбиться на дорогу? Я не
хочу приписывать все себе, но я ему помог в самую трудную минуту.
Нужно заметить, что и раньше отношения между этими дамами, то
есть Хионией Алексеевной и Антонидой Ивановной,
были очень дружелюбны,
хотя и не подавали никакого повода к особенной нежности.
А дело, кажется,
было ясно как день: несмотря на самую святую дружбу, несмотря на пансионские воспоминания и также на то, что в минуту жизни трудную Агриппина Филипьевна перехватывала у Хионии Алексеевны сотню-другую рублей, — несмотря на все это, Агриппина Филипьевна держала Хионию Алексеевну в известной зависимости,
хотя эта зависимость и выражалась в самой мягкой, дружеской форме.
— Совершенно верно, но это
будет что-то особенное… Уже идут приготовления,
хотя до рождества остается целых два месяца.
Привалов действительно в это время успел познакомиться с прасолом Нагибиным, которого ему рекомендовал Василий Назарыч. С ним Привалов по первопутку исколесил почти все Зауралье, пока не остановился на деревне Гарчиках, где заарендовал место под мельницу, и сейчас же приступил к ее постройке, то
есть сначала принялся за подготовку необходимых материалов, наем рабочих и т. д. Время незаметно катилось в этой суете, точно Привалов
хотел себя вознаградить самой усиленной работой за полгода бездействия.
Константин Бахарев
был фанатик заводского дела, как Василий Бахарев
был фанатиком золотопромышленности. Это
были две натуры одного закала, почему, вероятно, они и не могли понять друг друга. Костя не знал и ничего не
хотел знать, кроме своих заводов, тогда как Привалов постоянно переживал все муки неустоявшейся мысли, искавшей выхода и не находившей, к чему прилепиться.
Отделаться от Бахарева, когда он
хотел говорить,
было не так-то легко, и Привалов решился выслушать все до конца, чтобы этим гарантировать себя на будущее время.
Зося
хотя и не отказывалась давать советы Альфонсу Богданычу, но у нее на душе совсем
было не то. Она редко выходила из своей комнаты и
была необыкновенно задумчива. Такую перемену в характере Зоси раньше всех заметил, конечно, доктор, который не переставал осторожно наблюдать свою бывшую ученицу изо дня в день.
— И пусть
будет каприз! Если я этого
хочу, доктор?
— Послушайте, Николай Иваныч, — мягко ответил Ляховский. — Отчего Сергей Александрыч сам не
хочет прийти ко мне?.. Мы, может
быть, и столковались бы по этому делу.
Надежда Васильевна печально улыбнулась и слегка пожала плечами. Привалов видел, что она что-то
хочет ему объяснить и не решается. Но он
был так счастлив в настоящую минуту, так глупо счастлив и, как слишком счастливые люди, с эгоизмом думал только о себе и не желал знать ничего более.
Неточные совпадения
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не
хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не
хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то
было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как
была.
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут
был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. //
Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не
хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, //
Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может
быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, //
Хотел писать — но труд упорный // Ему
был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.