Неточные совпадения
По своей наружности он представлял полную противоположность своей
жене: прилично полный, с румянцем на загорелых щеках, с русой окладистой бородкой
и добрыми серыми глазками, он так же походил на спелое яблоко, как его достойная половина на моченую грушу.
— Да отвяжись ты от меня, ржавчина! «Приехал, приехал», — передразнивал он
жену. — Нужно, так
и приехал. Такой же человек, как
и мы, грешные… Дай-ка мне миллион, да я…
Это, конечно, были только условные фразы, которые имели целью придать вес Виктору Николаичу, не больше того. Советов никаких не происходило, кроме легкой супружеской перебранки с похмелья или к ненастной погоде. Виктор Николаич
и не желал вмешиваться в дела своей
жены.
Эта похвала заставила Марью Степановну даже покраснеть; ко всякой старине она питала нечто вроде благоговения
и особенно дорожила коллекцией старинных сарафанов, оставшихся после
жены Павла Михайловича Гуляева «с материной стороны». Она могла рассказать историю каждого из этих сарафанов, служивших для нее живой летописью
и биографией давно умерших дорогих людей.
Все усилия Бахарева
и жены Привалова отстоять интересы Сергея Привалова разлетелись прахом.
Таким образом, в руках Александра Привалова очутились баснословные богатства, которыми он распорядился по-своему
и которые стоили его
жене жизни.
Прежде всего Сашка подействовал на супружеские чувства Привалова
и разбудил в нем ревность к
жене. За ней следят, ловят каждое ее слово, каждый взгляд, каждое движение… Сашка является гениальным изобретателем в этой чудовищной травле. Счастливая наследница миллионов кончила сумасшествием
и умерла в доме Бахарева, куда ее принесли после одной «науки» мужа замертво.
После смерти
жены Привалов окончательно задурил,
и его дом превратился в какой-то ад: ночью шли оргии, а днем лилась кровь крепостных крестьян,
и далеко разносились их стоны
и крики.
После Привалова остались три сына: старший — Сергей, от первой
жены,
и двое, Иван
и Тит, от Стеши.
Вообще отец на многое по отношению к младшему сыну смотрел сквозь пальцы, не желая напрасно огорчать
жену,
и часто делал вид, что не подозревает печальной истины.
Колпаков был один из самых богатых золотопромышленников; он любил развернуться во всю ширь русской натуры, но скоро разорился
и умер в нищете, оставив после себя нищими
жену Павлу Ивановну
и дочь Катю.
Он в этих случаях был необыкновенно внимателен к
жене, ласкал детей
и, улучив удобную минуту, опять исчезал в свою родную стихию.
Антонида Ивановна молча улыбнулась той же улыбкой, с какой относилась всегда Агриппина Филипьевна к своему Nicolas,
и, кивнув слегка головой, скрылась в дверях. «Она очень походит на мать», — подумал Привалов. Половодов рядом с
женой показался еще суше
и безжизненнее, точно вяленая рыба.
Утром Половодов дождался, когда проснется
жена,
и даже несколько увлекся, взглянув, как она сладко спала на своей расшитой подушке, раскинув белые полные руки.
Он осторожно поцеловал ее в то место на шее, где пояском проходила у нее такая аппетитная складка,
и на мгновение
жена опять показалась ему русской красавицей.
Половодов знал толк в пластике
и любовался теперь
женой глазами настоящего артиста.
— Весело было, чай? Ведь он ух какой краснобай
и дошлый-предошлый, даром что на селедку походит…
И жену видел?
На пороге Половодов еще раз поцеловал
жену,
и эта картина семейного счастья могла тронуть даже каменное сердце.
Привалов с недоумением посмотрел на своего смущенного гостя
и улыбнулся: ему сразу понравился этот бедный «муж своей
жены».
В это время Половодов вернулся,
и по его лицу можно было заметить, что он очень доволен, что сбыл
жену с рук.
По лестнице в это время поднимались Половодовы. Привалов видел, как они остановились в дверях танцевальной залы, где их окружила целая толпа знакомых мужчин
и женщин; Антонида Ивановна улыбалась направо
и налево, отыскивая глазами Привалова. Когда оркестр заиграл вальс, Половодов сделал несколько туров с
женой, потом сдал ее с рук на руки какому-то кавалеру, а сам, вытирая лицо платком, побрел в буфет. Заметив Привалова, он широко расставил свои длинные ноги
и поднял в знак удивления плечи.
Пока Половодов шел до спальни, Антонида Ивановна успела уничтожить все следы присутствия постороннего человека в комнате
и сделала вид, что спит. Привалов очутился в самом скверном положении, какое только можно себе представить. Он попал на какое-то кресло
и сидел на нем, затаив дыхание; кровь прилила в голову,
и колени дрожали от волнения. Он слышал, как Половодов нетвердой походкой вошел в спальню, поставил свечу на ночной столик
и, не желая тревожить спавшей
жены, осторожно начал раздеваться.
Та общая нить, которая связывает людей, порвалась сама собой, порвалась прежде, чем успела окрепнуть,
и Привалов со страхом смотрел на ту цыганскую жизнь, которая царила в его доме, с каждым днем отделяя от него
жену все дальше
и дальше.
Он только мог удивляться тем открытиям, какие делал ежедневно: то, что он считал случайными чертами в характере Зоси, оказывалось его основанием; где он надеялся повлиять на
жену, получались мелкие семейные сцены, слезы
и т. д.
Да, я сейчас же ухожу из вашего дома
и не поручусь, что ваша
жена сегодня же не узнает о ваших милых похождениях.
Привалов сначала сомневался в искренности ее чувства, приписывая ее горе неоправдавшимся надеждам на получение наследства, но потом ему сделалось жаль
жены, которая бродила по дому бледная
и задумчивая.
Оставшись только вдвоем с
женой в старом отцовском доме, Привалов надеялся, что теперь Зося вполне освободится от влияния прежней семейной обстановки
и переменит образ своей жизни.
Раз ночью Лоскутов сильно испугал
жену: он ее разбудил
и тихо прошептал...
Привалов хорошо знал, зачем Половодов ездил к Заплатиной, но ему теперь было все равно. С
женой он почти не видался
и не чувствовал больше к ней ни любви, ни ненависти.
— В добрый час… Жена-то догадалась хоть уйти от него, а то пропал бы парень ни за грош… Тоже кровь, Николай Иваныч… Да
и то сказать: мудрено с этакой красотой на свете жить… Не по себе дерево согнул он, Сергей-то… Около этой красоты больше греха, чем около денег. Наш брат, старичье, на стены лезут, а молодые
и подавно… Жаль парня. Что он теперь: ни холост, ни женат, ни вдовец…
Веревкин с
женой жил в бахаревском доме
и, кажется, совсем отказался от своих прежних привычек
и друзей веселой юности.
Неточные совпадения
Городничий (вытянувшись
и дрожа всем телом).Помилуйте, не погубите!
Жена, дети маленькие… не сделайте несчастным человека.
Городничий (тихо, Добчинскому).Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки,
и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую
жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к
жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская
жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому
и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Анна Андреевна,
жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах
и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой
и девичьей. Очень любопытна
и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот не находится, что отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи
и состоит в выговорах
и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Здесь есть один помещик, Добчинский, которого вы изволили видеть;
и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он там уж
и сидит у
жены его, я присягнуть готов…