Неточные совпадения
Игуменья Досифея была худая, как сушеная рыба, старуха, с пожелтевшими от старости волосами. Ей было восемьдесят лет, из которых она провела
в своей обители шестьдесят. Строгое восковое лицо глядело мутными
глазами. Черное монашеское одеяние резко выделяло и эту седину и эту старость: казалось,
в игуменье не оставалось ни одной капли крови. Она встретила воеводшу со слезами на
глазах и благословила ее своею высохшею, дрожавшею рукой,
а воеводша поклонилась ей до земли.
Эти слова сразу разжалобили воеводшу, и она опять повалилась
в ноги прозорливице. Все время крепилась и ничем не выдала себя ни попадье, ни дьячихе,
а теперь ее прорвало… Она долго плакала, прежде чем поведала свое бабье горе и мужнюю обиду. Игуменья лежала по-прежнему, с закрытыми
глазами, и только сухие губы продолжали шевелиться.
Оглянулся,
а это Дарья Никитишна идет
в церковь, идет,
а сама и
глаза опустила, будто ничего не замечает.
«Лаять» игумена
в глаза Полуект Степаныч не смел,
а то и
в самом деле монастырских шелепов отведаешь, как дьячок Арефа.
Благоуветливые иноки только качали головами и
в свою очередь рассказали, как из монастыря пропал воевода, которого тоже никак не могли найти. Теперь уж совсем на
глаза не показывайся игумену: разнесет он
в крохи благоуветливую монашескую братию, да и обительских сестер тоже. Тужат монахи,
а у святых ворот слепой Брехун ведет переговоры со служкой-вратарем.
А слепец Брехун ходил со своим «
глазом» по Служней слободе как ни
в чем не бывало. Утром он сидел у монастыря и пел Лазаря,
а вечером переходил к обители, куда благочестивые люди шли к вечерне. Дня через три после бегства воеводы, ночью, Брехун имел тайное свидание на старой монастырской мельнице с беломестным казаком Белоусом, который вызвал его туда через одного нищего.
Показался засевший
в горах Баламутский завод. Строение было почти все новое. Издали блеснул заводский пруд,
а под ним чернела фабрика. Кругом завода шла свежая порубь: много свел Гарусов настоящего кондового леса на свою постройку. У Арефы даже сердце сжалось при виде этой незнакомой для степного
глаза картины. Эх, невеселое место: горы, лес, дым, и сама Яровая бурлит здесь по-сердитому, точно никак не может вырваться из стеснивших ее гор.
Другие рабочие представляли свои резоны,
а Гарусов свирепел все больше, так что лицо у него покраснело, на шее надулись толстые жилы и даже
глаза налились кровью. С наемными всегда была возня. Это не то, что свои заводские: вечно жалуются, вечно бунтуют,
а потом разбегутся. Для острастки
в другой раз и наказал бы, как теперь, да толку из этого не будет. Завидев монастырского дьячка, Гарусов захотел на нем сорвать расходившееся сердце.
Дьячок только
в кузнице немного опомнился и понял, что Гарусов принял его за «шпына», то есть за подосланного игуменом Моисеем шпиона,
а его жалобы на игумена — за прелестные речи, чтобы отвести
глаза.
Лежит Арефа недалеко от проезжей дороги
в кустах,
а у самого темные круги перед
глазами начинают ходить.
Дарья Никитична только опустила
глаза. Плохо она верила теперь даже игумену Моисею: не умел он устрашить воеводу вовремя,
а теперь лови ветер
в поле. Осатанел воевода вконец, и приступу к нему нет. Так на всех и рычит,
а знает только свою поганку Охоньку. Для нее подсек и свою честную браду, и рядиться стал по-молодому, и все делает, что она захочет, поганка. Ходит воевода за Охонькой, как медведь за козой, и радуется своей погибели. Пробовала воеводша плакаться игумену Моисею, да толку вышло мало.
Не выносил игумен Моисей встречных слов и зело распалился на старуху: даже ногами затопал. Пуще всех напугалась воеводша: она забилась
в угол и даже закрыла
глаза. Впрямь последние времена наступили, когда игумен с игуменьей ссориться стали…
В другой комнате сидел черный поп Пафнутий и тоже набрался страху. Вот-вот игумен размахнется честным игуменским посохом — скор он на руку —
а старухе много ли надо? Да и прозорливица Досифея недаром выкликает беду — быть беде.
А там
в окно глядели на нее два соколиных молодецких
глаза, — глядели прямо
в душу, и запал молодецкий взгляд.
Ударил себя
в грудь атаман, и
глаза его сверкнули,
а потом застонал он, зашатался и упал на скамью. Вовремя прибежал за ним слепец Брехун с поводырем и вывел атамана из затвора.
Это было началом,
а потом пошла стрельба на целый день. Ввиду энергичной обороны, скопище мятежников не смело подступать к монастырским стенам совсем близко,
а пускали стрелы из-за построек Служней слободы и отсюда же палили из ружей. При каждом пушечном выстреле дьячок Арефа закрывал
глаза и крестился. Когда он пришел
в Дивью обитель, Брехун его прогнал.
Самгин увидел, что пухлое, почти бесформенное лицо Бердникова вдруг крепко оформилось, стало как будто меньше, угловато, да скулах выступили желваки, заострился нос, подбородок приподнялся вверх, губы плотно сжались, исчезли,
а в глазах явился какой-то медно-зеленый блеск. Правая рука его, опущенная через ручку кресла, густо налилась кровью.
Нет, говорю, сударыня, я тебе этого не спущу; хоть, говорю, и не видывала я таких милостей, как ты, ни от Марка Данилыча, ни от Сергевнушки,
а в глаза при всех тебе наплюю и, что знаю, все про тебя, все расскажу, все как на ладонке выложу…
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать,
а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему
в глаза, как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
Отделавши осетра, Собакевич сел
в кресла и уж более не ел, не пил,
а только жмурил и хлопал
глазами.
На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих
в обществах высших,
а потому начали обо всем этом говорить
в таких домишках, где даже
в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения.
—
А кто это сказывал?
А вы бы, батюшка, наплевали
в глаза тому, который это сказывал! Он, пересмешник, видно, хотел пошутить над вами. Вот, бают, тысячи душ,
а поди-тка сосчитай,
а и ничего не начтешь! Последние три года проклятая горячка выморила у меня здоровенный куш мужиков.