Неточные совпадения
Черные фраки мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде
в пору жаркого июльского лета, когда старая ключница рубит и делит его на сверкающие обломки перед открытым окном; дети все глядят, собравшись вокруг, следя любопытно за движениями жестких рук ее, подымающих молот,
а воздушные эскадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как полные хозяева, и, пользуясь подслеповатостию старухи и солнцем, беспокоящим
глаза ее, обсыпают лакомые куски где вразбитную, где густыми кучами.
Это был человек лет под сорок, бривший бороду, ходивший
в сюртуке и, по-видимому, проводивший очень покойную жизнь, потому что лицо его глядело какою-то пухлою полнотою,
а желтоватый цвет кожи и маленькие
глаза показывали, что он знал слишком хорошо, что такое пуховики и перины.
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх,
в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху
в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!»
В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому
в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам,
а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками
в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре
глаза,
а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Иной, например, даже человек
в чинах, с благородною наружностию, со звездой на груди, [Звезда на груди — орден Станислава.] будет вам жать руку, разговорится с вами о предметах глубоких, вызывающих на размышления,
а потом, смотришь, тут же, пред вашими
глазами, и нагадит вам.
Пьян ты, что ли?» Селифан почувствовал свою оплошность, но так как русский человек не любит сознаться перед другим, что он виноват, то тут же вымолвил он, приосанясь: «
А ты что так расскакался? глаза-то свои
в кабаке заложил, что ли?» Вслед за сим он принялся отсаживать назад бричку, чтобы высвободиться таким образом из чужой упряжи, но не тут-то было, все перепуталось.
—
А кто это сказывал?
А вы бы, батюшка, наплевали
в глаза тому, который это сказывал! Он, пересмешник, видно, хотел пошутить над вами. Вот, бают, тысячи душ,
а поди-тка сосчитай,
а и ничего не начтешь! Последние три года проклятая горячка выморила у меня здоровенный куш мужиков.
А вы что, мои голубчики? — продолжал он, переводя
глаза на бумажку, где были помечены беглые души Плюшкина, — вы хоть и
в живых еще,
а что
в вас толку! то же, что и мертвые, и где-то носят вас теперь ваши быстрые ноги?
Если и случалось ему проходить их даже
в блистательном и облагороженном виде, с лакированными полами и столами, он старался пробежать как можно скорее, смиренно опустив и потупив
глаза в землю,
а потому совершенно не знает, как там все благоденствует и процветает.
— Как же, пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано,
а чиновным вы никому не давайте ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел
в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал...
Отделавши осетра, Собакевич сел
в кресла и уж более не ел, не пил,
а только жмурил и хлопал
глазами.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед
глазами Чичикова и чтоб он держал их
в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор, да и не то чтобы полагаясь на другого,
а чтобы сам таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника».
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью
в другой конец залы к другим гостям,
а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с
глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок
в кармане; не деньги ли? но деньги тоже
в кармане, все, кажется, при нем,
а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему
в уши, что он позабыл что-то.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», —
а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
— Как вы ни выхваляйте и ни превозносите его, — говорила она с живостью, более нежели обыкновенною, —
а я скажу прямо, и ему
в глаза скажу, что он негодный человек, негодный, негодный, негодный…
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать,
а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему
в глаза, как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
Дамы умели напустить такого тумана
в глаза всем, что все,
а особенно чиновники, несколько времени оставались ошеломленными.
На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих
в обществах высших,
а потому начали обо всем этом говорить
в таких домишках, где даже
в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения.
А между тем появленье смерти так же было страшно
в малом, как страшно оно и
в великом человеке: тот, кто еще не так давно ходил, двигался, играл
в вист, подписывал разные бумаги и был так часто виден между чиновников с своими густыми бровями и мигающим
глазом, теперь лежал на столе, левый
глаз уже не мигал вовсе, но бровь одна все еще была приподнята с каким-то вопросительным выражением.
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально;
а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением
в лице и
в глазах, как
в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников
в течение круглого года не кашлянул и не высморкался
в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
И
в самом деле, Селифан давно уже ехал зажмуря
глаза, изредка только потряхивая впросонках вожжами по бокам дремавших тоже лошадей;
а с Петрушки уже давно невесть
в каком месте слетел картуз, и он сам, опрокинувшись назад, уткнул свою голову
в колено Чичикову, так что тот должен был дать ей щелчка.
Зажмуря
глаза и приподняв голову кверху, к пространствам небесным, предоставлял он обонянью впивать запах полей,
а слуху — поражаться голосами воздушного певучего населенья, когда оно отовсюду, от небес и от земли, соединяется
в один звукосогласный хор, не переча друг другу.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
В эту минуту я встретил ее
глаза:
в них бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, — впустило свои когти
в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем не кокетничала, —
а это великий признак!
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл
глаза руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают
в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу не вспомнила обо мне;
а кажется, я ее любил как отец… ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
Все нашли, что мы говорим вздор,
а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал. С этой минуты мы отличили
в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев значительно друг другу
в глаза, как делали римские авгуры, [Авгуры — жрецы-гадатели
в Древнем Риме.] по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились, довольные своим вечером.
— Эта княжна Мери прехорошенькая, — сказал я ему. — У нее такие бархатные
глаза — именно бархатные: я тебе советую присвоить это выражение, говоря об ее
глазах; нижние и верхние ресницы так длинны, что лучи солнца не отражаются
в ее зрачках. Я люблю эти
глаза без блеска: они так мягки, они будто бы тебя гладят… Впрочем, кажется,
в ее лице только и есть хорошего…
А что, у нее зубы белы? Это очень важно! жаль, что она не улыбнулась на твою пышную фразу.