Так Мыльников и делал: в неделю
работал день или два, а остальное время «компанился». К нему приклеился и Яша Малый, и зять Прокопий, и машинист Семеныч. Было много и других желающих, но Мыльников чужим всем отказывал. Исключение представлял один Семеныч, которого Мыльников взял назло дорогому тестюшке Родиону Потапычу.
Неточные совпадения
—
Дело есть… С первого тебя начну. Ежели, например, тебя будут допрашивать, покажешь все, как
работал?
По наружному виду, приемам и привычкам это был самый заурядный бонвиван и даже немножко мышиный жеребчик, и никто на промыслах не поверил бы, что Карачунский что-нибудь смыслит в промысловом
деле и что он когда-нибудь
работал.
Но такое мнение было несправедливо: Карачунский отлично знал
дело и обладал величайшим секретом
работать незаметно.
Первые два года Родион Потапыч
работал на винокуренном заводе, где все
дело вершилось исключительно одним каторжным трудом, а затем попал в разряд исправляющихся и был отправлен на промыслы.
Не было внешнего давления, как в казенное время, но «вольные» рабочие со своей волчьей волей не знали, куда деваться, и шли
работать к той же компании на самых невыгодных условиях, как вообще было обставлено
дело: досыта не наешься и с голоду не умрешь.
Бывали
дни, когда Кривушок
зарабатывал рублей по триста.
— Вы не беспокойтесь, я уже имею показания по этому
делу других свидетелей, — ядовито заметил следователь. — Вам должно быть ближе известно, как велись работы… Старатели
работали в Выломках?
Он не
работал «сплошь»,
день за
день, а только тогда, когда были нужны деньги…
— Хорошо.
Работайте…
Дня на два еще хватит вашего золота. А ты, молодец… тебя Матвеем звать? из Фотьянки?.. ты получишь от меня кружку для золота и будешь доставлять мне ее лично вместо штейгера.
— Была пустая, когда Кишкин
работал… А чем она хуже Богоданки?.. Одна Мутяшка-то, а Кишкин только чуть ковырнул. Да и тебе ближе знать это самое
дело. Места нетронутого еще много осталось…
— А Ганька на что? Он грамотный и все разнесет по книгам… Мне уж надоело на Ястребова
работать: он на моей шкуре выезжает. Будет, насосался… А Кишкин задарма отдает сейчас Сиротку, потому как она ему совсем не к рукам. Понял?.. Лучше всего в аренду взять. Платить ему двухгривенный с золотника. На оборот денег добудем, и все как по маслу пойдет. Уж я вот как теперь все это
дело знаю: наскрозь его прошел. Вся Кедровская дача у меня как на ладонке…
Дело в том, что собственно рабочим Кедровская дача дала только призрак настоящей работы, потому что здесь вместо одного хозяина, как у компании, были десятки, — только и разницы. Пока благодетелями являлись одни скупщики вроде Ястребова. Затем мелкие золотопромышленники могли
работать только летом, а зимой прииски пустовали.
Но вот мы вышли в Великий океан. Мы были в 21˚ северной широты: жарко до духоты.
Работать днем не было возможности. Утомишься от жара и заснешь после обеда, чтоб выиграть поболее времени ночью. Так сделал я 8-го числа, и спал долго, часа три, как будто предчувствуя беспокойную ночь. Капитан подшучивал надо мной, глядя, как я проснусь, посмотрю сонными глазами вокруг и перелягу на другой диван, ища прохлады. «Вы то на правый, то на левый галс ложитесь!» — говорил он.
Здесь жили профессионалы-нищие и разные мастеровые, отрущобившиеся окончательно. Больше портные, их звали «раками», потому что они, голые, пропившие последнюю рубаху, из своих нор никогда и никуда не выходили.
Работали день и ночь, перешивая тряпье для базара, вечно с похмелья, в отрепьях, босые.
— Я бы устроила так, чтобы всем было весело… Да!.. Мама считает всякое веселье грехом, но это неправда. Если человек
работает день, отчего же ему не повеселиться вечером? Например: театр, концерты, катание на тройках… Я люблю шибко ездить, так, чтобы дух захватывало!
Вы сами, Катрин, знаете и испытали чувство любви и, полагаю, поймете меня, если я Вам скажу, что во взаимной любви с этой крестьянкой я очеловечился: я перестал пить, я
работаю день и ночь на самой маленькой службе, чтобы прокормить себя и кроткую Аксюту.
Ночь была мучительна. Кровать подо мною подымалась, опускалась и вновь подымалась — плыла по синусоиде. Я внушал себе: «Ночью — нумера обязаны спать; это обязанность — такая же, как работа днем. Это необходимо, чтобы
работать днем. Не спать ночью — преступно…» И все же не мог, не мог.
Неточные совпадения
— Кто, Михеев умер? — сказал Собакевич, ничуть не смешавшись. — Это его брат умер, а он преживехонький и стал здоровее прежнего. На
днях такую бричку наладил, что и в Москве не сделать. Ему, по-настоящему, только на одного государя и
работать.
Оставил мелочи, обратил вниманье на главные части, уменьшил барщину, убавил
дни работы на себя, прибавил времени мужикам
работать на них самих и думал, что теперь
дела пойдут наиотличнейшим порядком.
— И такой скверный анекдот, что сена хоть бы клок в целом хозяйстве! — продолжал Плюшкин. — Да и в самом
деле, как прибережешь его? землишка маленькая, мужик ленив,
работать не любит, думает, как бы в кабак… того и гляди, пойдешь на старости лет по миру!
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за что не оторву. На фабриках у меня
работают только в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка пойдет в
дело, всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
За двойную <цену> мастер решился усилить рвение и засадил всю ночь
работать при свечах портное народонаселение — иглами, утюгами и зубами, и фрак на другой
день был готов, хотя и немножко поздно.