Неточные совпадения
Бедная Саша, бедная жертва гнусной, проклятой русской жизни, запятнанной крепостным состоянием, — смертью ты вышла на волю! И ты еще была несравненно счастливее других: в суровом плену княгининого дома ты
встретила друга, и дружба той, которую ты так безмерно любила, проводила тебя заочно до могилы. Много слез стоила ты ей; незадолго до
своей кончины она еще поминала тебя и благословляла память твою как
единственный светлый образ, явившийся в ее детстве!
— Что ж такое? — сказал Петрович и обсмотрел в то же время
своим единственным глазом весь вицмундир его, начиная с воротника до рукавов, спинки, фалд и петлей, — что всё было ему очень знакомо, потому что было собственной его работы. Таков уж обычай у портных: это первое, что он сделает при
встрече.
В Петербурге у нее еще было некоторое знакомство, она могла рассчитывать получить хоть место камеристки, и исподволь выглядывать человека, могущего доставить ей такое положение (в непременной
встрече с таким человеком она не сомневалась, зная цену
своей наружности и решившись не быть особенно разборчивой в средствах), при котором мщенье семейству Гариных — отныне
единственная цель ее жизни — не останется только искренним, сердечным, сильным желанием, а перейдет в дело и доставит ее затоптанному в грязь самолюбию полное торжество.
Мне случалось быть в положении, требующем точного взгляда на
свое состояние, и я никогда не мог установить, где подлинное начало этой мучительной приверженности, столь сильной, что нет даже стремления к обладанию;
встреча, взгляд, рука, голос, смех, шутка — уже являются облегчением, таким мощным среди остановившей всю жизнь одержимости
единственным существом, что радость равна спасению.
В Борисе все же хоть изредка, например, при
встречах с Наташей, вспыхивает слабая искорка жизни. Совсем мертв и неподвижен в «Войне и мире» великолепнейший Берг. Это даже не мертвец, а аккуратно сработанный автомат — без крови, без жизни, с
единственной двигательной пружиной внутри — жить, как все. Подлинный ницшевский «последний человек»: «он имеет
свое маленькое удовольствие для дня и
свое маленькое удовольствие для ночи. Мы изобрели счастье, — говорят последние люди и моргают».