Неточные совпадения
В Борисе все же хоть изредка, например, при
встречах с Наташей, вспыхивает слабая искорка жизни. Совсем мертв и неподвижен в «Войне и мире» великолепнейший Берг. Это даже не мертвец, а аккуратно сработанный автомат — без крови, без жизни, с
единственной двигательной пружиной внутри — жить, как все. Подлинный ницшевский «последний человек»: «он имеет
свое маленькое удовольствие для дня и
свое маленькое удовольствие для ночи. Мы изобрели счастье, — говорят последние люди и моргают».
Неточные совпадения
Бедная Саша, бедная жертва гнусной, проклятой русской жизни, запятнанной крепостным состоянием, — смертью ты вышла на волю! И ты еще была несравненно счастливее других: в суровом плену княгининого дома ты
встретила друга, и дружба той, которую ты так безмерно любила, проводила тебя заочно до могилы. Много слез стоила ты ей; незадолго до
своей кончины она еще поминала тебя и благословляла память твою как
единственный светлый образ, явившийся в ее детстве!
— Что ж такое? — сказал Петрович и обсмотрел в то же время
своим единственным глазом весь вицмундир его, начиная с воротника до рукавов, спинки, фалд и петлей, — что всё было ему очень знакомо, потому что было собственной его работы. Таков уж обычай у портных: это первое, что он сделает при
встрече.
В Петербурге у нее еще было некоторое знакомство, она могла рассчитывать получить хоть место камеристки, и исподволь выглядывать человека, могущего доставить ей такое положение (в непременной
встрече с таким человеком она не сомневалась, зная цену
своей наружности и решившись не быть особенно разборчивой в средствах), при котором мщенье семейству Гариных — отныне
единственная цель ее жизни — не останется только искренним, сердечным, сильным желанием, а перейдет в дело и доставит ее затоптанному в грязь самолюбию полное торжество.
Мне случалось быть в положении, требующем точного взгляда на
свое состояние, и я никогда не мог установить, где подлинное начало этой мучительной приверженности, столь сильной, что нет даже стремления к обладанию;
встреча, взгляд, рука, голос, смех, шутка — уже являются облегчением, таким мощным среди остановившей всю жизнь одержимости
единственным существом, что радость равна спасению.
Эта болтовня не
встретила никакого ответа. Матюшка упорно отворачивался от дорогого тестюшки, Ганька шмыгал глазами, подыскивая предлог, чтобы удрать, а Петр Васильич вызывающе смотрел на Мыльникова
своим единственным оком, точно хотел его съесть.