Неточные совпадения
— Да, да… — лепетал о. Крискент, разыгрывая мелодию на своих пуговицах. — А меня-то вы забыли, Татьяна Власьевна? Помните, как Нил-то Поликарпыч тогда восстал на меня… Ведь я ему
духовный отец, а он как отвесит мне про деревянных попов. А ежели разобрать, так из-за кого я такое поношение должен был претерпеть? Да… Я говорю, что
богатство — испытание. Ваше-то золото и меня достало, а я претерпел и вперед всегда готов претерпеть.
И начинается путь нисхождения, чтобы помочь братьям своим, поделиться с ними
духовными богатствами и ценностями, помочь их восхождению.
Все, что он сделает для истинного счастия своих ближних, никогда не убавит его
духовного богатства, а напротив — чем он более черпает из своей души, тем она становится богаче.
Неточные совпадения
— Если вы любите свое чадо, то вы, как добрый отец, не одного
богатства, роскоши, почести будете желать своему детищу; вы будете желать его спасения, его
духовного просвещения светом истины.
— «Русская интеллигенция не любит
богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего,
богатства духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
«Первые», то есть достигшие
духовной высоты (я не говорю об элементарном случае «первых» в знатности,
богатстве и власти), делаются «последними».
Между тем, когда о «
духовном союзе» узнали и участников его разослали по монастырям, добрались и до Луповицких. Ни их
богатства, ни щедрые пожертвования на церкви, больницы и богадельни, ни вельможные однополчане — ничто не могло им помочь. Кончил свои дни Александр Федорыч в каком-то дальнем монастыре, жена его умерла раньше ссылки.
Марья Гавриловна приезжала на похороны и в тот же день, как зарыли ее мужа, уехала в Самару, а оттуда по скорости в Казань к своим родным. Лохматов не оставил никакого
духовного завещанья; Марье Гавриловне по закону из ее же добра приходилось получить только одну четвертую долю, остальное поступало в семью Трифона Лохматова. Но Трифон, зная, какими путями досталось
богатство его сыну, отступился от нежданного наследства, и таким образом Марье Гавриловне возвратился весь ее капитал.