Неточные совпадения
— Ах, мамычка, мамычка! Ну, ежели бы я не поклялся Маркушке, — тогда
что бы вышло? Умер бы
он с своей жилкой или рассказал о ней кому-нибудь другому…
Вон Вукол-то Логиныч уже прослышал о ней и подсылал к Маркушке, да только Маркушка не захотел
ему продавать.
— А у Вукола
вон какой домина схлопан — небось, не от бедности! Я ехал мимо-то, так загляденье, а не дом.
Чем мы хуже других, мамынька, ежели нам Господь за родительские молитвы счастье посылает… Тоже и насчет Маркушки мы все справим по-настоящему, неугасимую в скиты закажем, сорокоусты по единоверческим церквам, милостыню нищей братии, ну, и ты кануны будешь говорить. Грешный человек, а душа-то в
нем христианская. Вот и будем замаливать
его грехи…
Взаимное раздражение мешало сторонам понимать друг друга, и каждый думал только о том,
что он прав. «Старик-то Колобов, Самойло-то Микеич,
вон какой голова, — рассуждала про себя Татьяна Власьевна.
— А
что же мне делать, если никого другого нет… Хоть доколе в девках-то сиди. Ты
вон небось и на ярмарке была, и в другие заводы ездишь, а я все сиди да посиди. Рад будешь и Алешке, когда от тоски сама себя съесть готова… Притом меня непременно выдадут за Алешку замуж. Это уж решено. Хоть поиграю да потешусь над
ним, а то после
он же будет величаться надо мной да колотить.
— Я и не знал,
что твоя Феня такая хозяйка, — говорил
он Нилу Поликарпычу, поглаживая бороду. —
Вон у меня
их трое, молодых-то, в дому, а толку, пожалуй, супротив одной не будет.
— Помните, Гордей Евстратыч, как вы мне тогда сказали про великое слово о Нюше… Вот я хочу поговорить с вами о
нем. Зачем вы ее губите, Гордей Евстратыч? Посмотрите,
что из нее сталось в полгода: кукла какая-то, а не живой человек… Ежели еще так полгода пройдет, так, пожалуй, к весне и совсем она ноги протянет. Я это не к тому говорю, чтобы мне самой очень нравился Алексей… Я и раньше смеялась над Нюшей, ну,
оно вышло
вон как. Если
он ей нравится, так…
— Велика беда… — говорила модница в утешение Фене. — Ведь ты не связана! Силком тебя никто не выдает… Братец тогда навеселе были, ну и ты тоже завела
его к себе в спальню с разговорами, а братец хоть и старик, а еще за молодого ответит.
Вон в
нем как кровь-то заходила… Молодому-то еще далеко до
него!.. Эти мужчины пребедовые,
им только чуточку позволь…
Они всегда нашей женской слабостью пользуются. Ну, о
чем же ты кручинишься-то? Было да сплыло, и весь сказ…
— Я и не говорю,
что все такие, а только к слову пришлось: всякие бывают и молодые мужья… А муж постарше совсем уж другое:
он уж не надышится на жену, на руках ее носит.
Оно и спокойнее, и куда лучше, хоть ты как поверни.
Вон мамынька тоже за старого мужа выходила, а разве хуже других прожила? Прежде совсем не спрашивали девок, за кого замуж отдают, да жили не хуже нашего-то…
— Потерпи, милушка. Как быть-то?.. Деньги дело наживное. А уж насчет Владимира Петровича ты даже совсем напрасно сумлеваешься.
Вон у
него самовар даже серебряный, ковры какие, а дома-то, сказывают, сколько добра всякого… Уж ежели этакому человеку да не верить, милушка, так и жить на белом свете нельзя. На
что наша Маланья, на всех фукает, как старая кошка, а и та: «Вот уж барин, так можно сказать,
что взаправский барин!»
— Да про этакого человека, Аленушка, ровно страшно и подумать… Ведь
он всех тут засудит! Если бы еще
он из купечества, а то господь
его знает,
что у
него на уме.
Вон как нас Головинский-то обул на обе ноги! Все дочиста спустил… А уж какой легкий на слова был, пес, прости ты меня, Владычица!.. Чего-то боюсь я этих ваших городских…
Неточные совпадения
«
Вон оно как! — подумал про себя Чичиков. — Хорошо же,
что я у Собакевича перехватил ватрушку да ломоть бараньего бока».
— Накаливай, накаливай
его! пришпандорь кнутом
вон того, того, солового,
что он корячится, как корамора!» [Корамора — большой, длинный, вялый комар; иногда залетает в комнату и торчит где-нибудь одиночкой на стене.
Увидя,
что речь повернула
вона в какую сторону, Петрушка закрутил только носом. Хотел
он было сказать,
что даже и не пробовал, да уж как-то и самому стало стыдно.
— А вот
что! — сказал барин, очутившийся на берегу вместе с коропами и карасями, которые бились у ног
его и прыгали на аршин от земли. — Это ничего, на это не глядите; а вот штука,
вон где!.. А покажите-ка, Фома Большой, осетра. — Два здоровых мужика вытащили из кадушки какое-то чудовище. — Каков князек? из реки зашел!
— Это вам так показалось. Ведь я знаю,
что они на рынке покупают. Купит
вон тот каналья повар,
что выучился у француза, кота, обдерет
его, да и подает на стол вместо зайца.