— Ах, грех какой! Хорошо еще, что лампадки в образной зажжены. Точно ведь свыше что меня озарило. Ни праздник у нас сегодня, ни что — просто с Введеньева дня лампадки зажжены, — только подходит ко мне давеча Евпраксеюшка, спрашивает: «Лампадки-то боковые тушить, что ли?» А я, точно вот толкнуло меня, подумал эдак с минуту и говорю: не тронь! Христос с ними, пускай погорят! Ан
вон оно что!
Неточные совпадения
Вон это облако,
что пониже и почернее других: и давеча
оно имело разорванную форму (точно поп в рясе с распростертыми врозь руками), отчетливо выступавшую на белесоватом фоне верхних облаков, — и теперь, в полдень, сохранило ту же форму.
Вон эти точки,
что давеча мелькали на темном фоне грязи, около деревенских гумен, —
их эта мысль не гнетет, и
они не погибнут под бременем уныния и истомы:
они ежели и не борются прямо с небом, то, по крайней мере, барахтаются, что-то устраивают, ограждают, ухичивают.
— Оттого и будет повестки присылать,
что не бессудная. Кабы бессудная была, и без повесток бы отняли, а теперь с повестками.
Вон у товарища моего, у Горлопятова, дядя умер, а
он возьми да сдуру и прими после
него наследство! Наследства-то оказался грош, а долгов — на сто тысяч: векселя, да все фальшивые. Вот и судят
его третий год сряду: сперва дядино имение обрали, а потом и
его собственное с аукциону продали! Вот тебе и собственность!
— Бывали и арбузы. Арбузы, скажу тебе, друг мой, к году бывают. Иной год
их и много, и
они хороши, другой год и немного и невкусные, а в третий год и совсем ничего нет. Ну, и то еще надо сказать:
что где поведется.
Вон у Григорья Александрыча, в Хлебникове, ничего не родилось — ни ягод, ни фруктов, ничего. Одни дыни. Только уж и дыни бывали!
— И не соблазняй ты меня! — замахала на
него руками Арина Петровна, — уйди ты от меня, ради Христа! еще папенька неравну услышит, скажет,
что я же тебя возмутила! Ах ты, Господи! Я, старуха, отдохнуть хотела, даже задремала совсем, а
он вон с каким делом пришел!
—
Вона что денег-то! Нам бы и в год не прожить. А
что я еще хотела вас спросить: правда ли,
что с актрисами обращаются, словно бы
они не настоящие женщины?
Порфирий Владимирыч между тем продолжал с прежнею загадочностью относиться к беременности Евпраксеюшки и даже ни разу не высказался определенно относительно своей прикосновенности к этому делу. Весьма естественно,
что это стесняло женщин, мешало
их излияниям, и потому Иудушку почти совсем обросили и без церемонии гнали
вон, когда
он заходил вечером на огонек в Евпраксеюшкину комнату.
— Вот уж поистине, Николай Иваныч, никогда не знаешь, где потеряешь, где найдешь… Из Витенькиной-то стрельбы
вон оно что выросло! Вот ужо приедет отец, он нас раскасторит…
— Не о смете, любезный, тут разговор: я вон ее не видал, да и глядеть не стану… Тьфу мне на нее! — Вот она мне что значит. Не сегодня тоже занимаемся этими делами; коли я обсчитан, так и ваш брат обсчитан. Это что говорить! Не о том теперь речь; а что сами мы, подрядчики, глупы стали, —
вон оно что!
Неточные совпадения
«
Вон оно как! — подумал про себя Чичиков. — Хорошо же,
что я у Собакевича перехватил ватрушку да ломоть бараньего бока».
— Накаливай, накаливай
его! пришпандорь кнутом
вон того, того, солового,
что он корячится, как корамора!» [Корамора — большой, длинный, вялый комар; иногда залетает в комнату и торчит где-нибудь одиночкой на стене.
Увидя,
что речь повернула
вона в какую сторону, Петрушка закрутил только носом. Хотел
он было сказать,
что даже и не пробовал, да уж как-то и самому стало стыдно.
— А вот
что! — сказал барин, очутившийся на берегу вместе с коропами и карасями, которые бились у ног
его и прыгали на аршин от земли. — Это ничего, на это не глядите; а вот штука,
вон где!.. А покажите-ка, Фома Большой, осетра. — Два здоровых мужика вытащили из кадушки какое-то чудовище. — Каков князек? из реки зашел!
— Это вам так показалось. Ведь я знаю,
что они на рынке покупают. Купит
вон тот каналья повар,
что выучился у француза, кота, обдерет
его, да и подает на стол вместо зайца.