Неточные совпадения
— Да, это совершенно особенный мир, — захлебываясь, говорила Раиса Павловна. — Нигде не ценится женщина, как в этом мире, нигде она не ценится больше, как женщина. Женщине здесь поклоняются, ей приносят в жертву все, даже
жизнь, она является царицей, связующей нитью, всесильным
центром.
В столичных
центрах городская
жизнь кипит ключом, разница общественного положения сглаживается, по крайней мере, в проявлениях чисто общественной
жизни, а в провинции таких нивелирующих обстоятельств не полагается, и перегородки между общественными группами почти непроницаемы, что особенно чувствуется женщинами, живущими слишком замкнутой
жизнью, подобно тому как размещаются в музеях и зверинцах животные разных классов и порядков.
Два человека, муж и любовник, были для нее двумя
центрами жизни, и без помощи внешних чувств она чувствовала их близость.
Человек, положивши свою жизнь в подчинение закону разума и в проявление любви, видит уж в этой жизни, с одной стороны лучи света того нового
центра жизни, к которому он идет, с другой то действие, которое свет этот, проходящий через него, производит на окружающих.
Разве может не быть голоден народ, который в тех условиях, в которых он живет, то есть при тех податях, при том малоземельи, при той заброшенности и одичании, в котором его держат, должен производить всю ту страшную работу, результаты которой поглощают столицы, города и деревенские
центры жизни богатых людей?
Неточные совпадения
Между тем общее впечатление, какое производит наружный вид Лондона, с циркуляциею народонаселения, странно: там до двух миллионов жителей,
центр всемирной торговли, а чего бы вы думали не заметно? —
жизни, то есть ее бурного брожения.
Незрелость глухой провинции и гнилость государственного
центра — вот полюсы русской
жизни.
В века новой истории, которая уже перестала быть новой и стала очень старой, все сферы культуры и общественной
жизни начали жить и развиваться лишь по собственному закону, не подчиняясь никакому духовному
центру.
Люди культурных и интеллигентных
центров слишком часто думают, что
центр тяжести духовной и общественной народной
жизни — в простонародье, где-то далеко в глубине России.
На поверхности национальной
жизни всегда будут существовать духовные
центры, но не должно это носить характера духовной бюрократизации
жизни.