Неточные совпадения
И старший рабочий, с рыжей бородой, свалявшейся набок, и с
голубыми строгими глазами; и огромный парень, у которого левый глаз затек и от лба до скулы и от носа до виска расплывалось пятно черно-сизого цвета; и мальчишка с наивным, деревенским лицом, с разинутым ртом, как у птенца, безвольным, мокрым; и старик, который, припоздавши, бежал за артелью смешной козлиной рысью; и их одежды, запачканные известкой, их фартуки и их зубила — все это мелькнуло перед ним неодушевленной вереницей — цветной, пестрой, но
мертвой лентой кинематографа.
Это белокурый, с пухлым и бледным лицом человек. Он лежит навзничь, закинув назад левую руку, в положении, выражающем жестокое страдание. Сухой открытый рот с трудом выпускает хрипящее дыхание;
голубые оловянные глаза закачены кверху, и из-под сбившегося одеяла высунут остаток правой руки, обвернутый бинтами. Тяжелый запах
мертвого тела сильнее поражает вас, и пожирающий внутренний жар, проникающий все члены страдальца, проникает как будто и вас.
Черные стены мраморной пещеры окружали его; при слабом свете лампады, висевшей над ним, глаза его встретили
мертвую голову и близ нее развернутую библию на бархатной
голубой подушке, обшитой золотым галуном. Вверху темное мерцание изображало также
мертвую голову с двумя внизу накрест костями и надписью: «Memento mori».
Снаружи свободными оставались только руки, все тело вместе с неподвижными ногами было заключено в сплошной
голубой эмалевый гроб громадной тяжести;
голубой огромный шар, с тремя стеклами передним и двумя боковыми — и с электрическим фонарем на лбу, скрывал его голову; подъемный канат, каучуковая трубка для воздуха, сигнальная веревка, телефонная проволока и осветительный провод, казалось, опутывали весь снаряд и делали еще более необычайной и жуткой эту
мертвую,
голубую, массивную мумию с живыми человеческими руками.
Кожемякин встал перед зеркалом, в
мёртвом стекле отражалось большелобое, пухлое лицо; русая борода, сжимая, удлиняла его,
голубые, немного мутные глаза освещали рассеянным, невесёлым светом. Ему не нравилось это лицо, он всегда находил его пустым и, несмотря на бороду, — бабьим. Сегодня на нём — в глазах и на распустившихся губах — появилось что-то новое и тоже неприятное.