Неточные совпадения
Неправ остался один я, к которому все их критические мнения поступили на антикритику: впервые огорчил я мою Наташу, отвергнув ее мнение насчет
того, что я всех умнее, и на вопрос ее, кто меня умнее?
отвечал, что она.
3-госентября. Я сделал значительную ошибку: нет, совсем этой неосторожности не конец. Из консистории получен запрос: действительно ли я говорил импровизацией проповедь с указанием на живое лицо? Ах, сколь у нас везде всего живого боятся! Что ж, я так и
отвечал, что говорил именно вот как и вот что. Думаю, не повесят же меня за это и головы не снимут, а между
тем против воли смутно и спокойствие улетело.
— Ее господской воли, батюшка, я, раб ее, знать не могу, —
отвечал карла и сим скромным ответом на мой несообразный вопрос до
того меня сконфузил, что я даже начал пред ним изворачиваться, будто я спрашивал его вовсе не в
том смысле. Спасибо ему, что он не стал меня допрашивать: в каком бы
то еще в ином смысле таковый вопрос мог быть сделан.
Я мешался в ответах и, вероятно, весьма мало
отвечал тому, что ей об уме моем было насказано, но она, к счастию, приступила к расспросам, на которые мне пришлось
отвечать.
— Ни от чего они их, —
отвечает, — не удерживают; да и нам
те поляки не страшны бы, когда б мы сами друг друга есть обещанья не сделали.
Но ничего я
отвечать не мог, потому что каждое движение губ моих встречало грозное „молчи!“ Избыхся всех лишних, и се, возвратясь, сижу как крапивой выпоронная наседка, и твержу себе
то слово: „молчи!“, и вижу, что слово сие разумно.
Сколько вам за это заплатили?“ А я ей на это
отвечал: „А вы не что иное, как дура, и к
тому еще неоплатная“.
„А где же его душа в это время, ибо вы говорили-де, что у скота души нет?“ Отец Захария смутился и
ответил только
то, что: „а ну погоди, я вот еще и про это твоему отцу скажу: он тебя опять выпорет“.
„Что такое просо?“ — воскликнул губернатор „Просо — суррогат хлеба“, —
отвечал ученый правитель вместо
того чтобы просто сказать, что из проса кашу варят, чтό, может статься, удовлетворило бы и нашего правоведа, ибо он должен быть мастер варить кашу.
— Правда, истинная правда, —
отвечал, вздохнув, ротмистр. — Вот мы с лекарем маленькую новость сделали: дали Варнаве мертвого человека сварить, а и
то сколько пошло из этого вздора! Кстати, дьякон: ты, брат, не забудь, что ты обещал отобрать у Варнавки эти кости!
— Разумеется, хвостик, —
отвечал он, — а
то это что же такое?
А ты бы, говорит, еще
то понял, что этакую собственность тебе даже не позволено содержать?» А я
отвечаю, что «и красть же, говорю, священнослужителям тоже, верно, не позволено: вы, говорю, верно хорошенько английских законов не знаете.
Николая Афанасьича наперебой засыпали вопросами о различных предметах, усаживали, потчевали всем: он
отвечал на все вопросы умно и находчиво, но отказывался от всех угощений, говоря, что давно уж ест мало, и
то какой-нибудь овощик.
— Забывать, сударь отец дьякон, я уже стар, я уже и сам к ней, к утешительнице моей, служить на
том свете давно собираюсь, —
отвечал карлик очень тихо и с легким только полуоборотом в сторону Ахиллы.
— Нет-с, уж вы, сударь, лучше выскажитесь, а
то опять перебьете, —
ответил карлик.
—
Тем, отец Захария, плох, что дела своего не знает, —
отвечал Бенефактову с отменною развязностию Ахилла. — О бежавшем рабе нешто Иоанну Воинственнику петь подобает?
— Послушайте, Бизюкина, ведь этак, маточка, нельзя! — начал он, взяв ее бесцеремонно за руку. — Посудите сами, как вы это вашего подлого мальчишку избаловали: я его назвал поросенком за
то, что он князю все рукава облил, а он
отвечает: «Моя мать-с не свинья, а Аксинья». Это ведь, конечно, всё вы виноваты, вы его так наэмансипировали? Да?
— Ничего, это один… глупый человек, который к нам прежде хаживал, —
отвечала та, покидая Препотенского.
— А лучше бы его нынче не надо, —
отвечал дьякон, — а
то назавтра чердак трещать будет.
Но, к удивлению Препотенского, Термосесов потерял всякую охоту болтать с ним и, вместо
того чтоб
ответить ему что-нибудь ласково, оторвал весьма нетерпеливо...
Но спустя немалое время
тот же охотник до красоты, перейдя на другое место, также увидал красивую даму, но уже не рядом с собою, а напротив своего окна через улицу, и говорит денщику: «Ах, познакомь меня с сею дамой!», но
тот, однако, сумел только
ответить снова
то же самое, что «дымом пахнет!» И офицер увидал, что напрасно он полагался на ум сего своего помощника, и желанного знакомства через него вторично уже не составил.
Хватимся и ахнем: «Ах, мол, как бы нам с нею познакомиться!» А нескладные денщики что могут на сие
ответить кроме
того, что, мол, «дымом пахнет».
Меж
тем встала Наталья Николаевна и, много извиняясь пред мужем, что она вчера уснула во время его рассказа, начала собирать ему его обыкновенный путевой чемоданчик, но при этом была удивлена
тем, что на вопрос ее: куда сунуть табак? протопоп коротко
отвечал, что он больше не курит табаку, и вслед за
тем обратился к вошедшему в эту минуту дьякону.
И наконец, кроме всего этого, когда ему один здешний учитель, Препотенский, человек совершенно глупый, но вполне благонадежный, сказал, что все мы не можем
отвечать: чем и как Россия управляется?
то он с наглою циничностью
отвечал: „Я, говорит, в этом случае питаю большое доверие к словам екатерининского Панина, который говорил, что Россия управляется милостью божиею и глупостью народною“.
Почтмейстерша
отвечала, что они еще не одеты, потому что хозяйничают, но что
тем не менее они выйдут.
Николай Афанасьевич не напрасно ничего не ожидал от письма, с которым поскакал дьякон. Ахилла проездил целую неделю и, возвратясь домой с опущенною головой и на понуром коне,
отвечал, что ничего из
того письма не было, да и ничего быть не могло.
— Да-с; читает часы и паремии, но обычая своего не изменяют и на политичный вопрос владыки: «В чем ты провинился?» еще политичнее, яко бы по непонятливости,
ответил: «В этом подряснике, ваше преосвященство», и
тем себе худшее заслужили, да-с!
Между
тем гостья, по-видимому, не скучала, и когда заботливая почтмейстерша в конце ужина отнеслась к ней с вопросом: не скучала ли она?
та с искреннейшею веселостью
отвечала, что она не умеет ее благодарить за удовольствие, доставленное ей ее гостями, и добавила, что если она может о чем-нибудь сожалеть,
то это только о
том, что она так поздно познакомилась с дьяконом и капитаном Повердовней.
— А что ж такое: я начну! —
отвечал исправник. — Без церемонии: кто что может,
тот и читай.
—
То есть я не отрицаю, —
отвечал Ахилла, — а я только говорю, что, восходя от хвакта в рассуждении, как блоха из опилок, так и вселенная могла сама собой явиться. У них бог, говорят, «кислород»… А я, прах его знает, что он есть кислород! И вот видите: как вы опять заговорили в разные стороны,
то я уже опять ничего не понимаю.
— Огустел весь, — тяжело
ответил дьякон и через минуту совсем неожиданно заговорил в повествовательном тоне: — Я после своей собачонки Какваски… — когда ее мальпост колесом переехал… хотел было себе еще одного песика купить… Вижу в Петербурге на Невском собачйя… и говорю: «Достань, говорю, мне… хорошенькую собачку…» А он говорит: «Нынче, говорит, собак нет, а теперь, говорит, пошли все понтерб и сетерб»… — «А что, мол, это за звери?..» — «А это
те же самые, говорит, собаки, только им другое название».