Неточные совпадения
Оплакав
свою потерю, она
стала думать, как ей прожить с детьми
своей головою.
Через день после визита, сделанного мне Шульцем, я отправился к Норкам узнать о здоровье Мани. Это было перед вечером. Маня сама отперла мне двери и этим сделала вопрос о ее здоровье почти неуместным, но тем не менее меня все встретили здесь очень радушно, и я очень скоро не только познакомился с семейством Норков, но даже
стал в нем почти
своим или, по крайней мере, очень близким человеком.
Красивое, часто дышавшее истинным вдохновением и страстью, лицо Истомина
стало дерзким, вызывающим и надменным; назло
своим врагам и завистникам он начал выставлять на вид и напоказ все выгоды
своего положения — квартиру
свою он обратил в самую роскошную студию, одевался богато, жил весело, о женщинах говорил нехотя, с гримасами, пренебрежительно и всегда цинически.
Мне
стало стыдно
своей попытки слегка подтрунить над Маней.
Условиями этой мазурки требовалось, чтобы дамы сели по одной стене, а мужчины
стали по другой, напротив дам, и чтобы дамы выбирали себе кавалеров, доверяя имя
своего избранного одной общей доверенной, которою и взялась быть младшая дочь пастора.
Отчаянным мазуром летал он, тормоша и подбрасывая за руку
свою легкую даму;
становился перед нею, не теряя такта, на колени, вскакивал, снова несся, глядел ей с удалью в ее голубиные глазки, отрывался и, ловя на лету ее руки, увлекал ее снова и, наконец, опустившись на колено, перенес через
свою голову ее руку, раболепно поцеловал концы ее пальцев и, не поворачиваясь к дамам спиною, задом отошел на
свое место.
— Aber das muss; nichts zu machen, das muss, das muss, [Но так должно; ничего не поделаешь, так надо, так надо(нем.).] — повторяла стоявшая у женского фланга дочь пастора, и вот величественная Берта Ивановна, расправляя нарочно долго юбку
своего платья, медленно отделилась от стула и
стала застенчиво, но с королевской осанкой.
— Хорошо же! — сказал Истомин и, сложив
свои руки на груди,
стал полькировать с Бертой Ивановной по самой старинной моде. Развеселившаяся Берта не дала сконфузить
своего кавалера: шаля, закинула она назад
свои белые руки и пошла в такт отступать. Гости опять начали им аплодировать и смеяться.
Теперь эта слабость Шульца разжигала в нем желание во что бы то ни
стало показать
своим, что этот замечательный художник Истомин ему, Фридриху Шульцу, приходится самый близкий друг и приятель.
Полоскание зуб совсем не задалось: сам Шульц встал после сна невеселый, мне тоже не хотелось ни пить, ни говорить; Берте Ивановне, очевидно, хотелось спать, а Ида с Маней пришли на минутку и скоро
стали снова прощаться. Я встал и пошел вслед за ними. Шульц и не удерживал; он сам светил нам, пока мы надевали
свои шубы, зевал и, закрывая рукою рот, говорил...
С толпой безумною не
стануЯ пляску дикую плясать
И золоченому болвану,
Поддавшись гнусному обману,
Не
стану ладан воскурять.
Я не поверю рукожатьям
Мне яму роющих друзей;
Я не отдам себя объятьям
Надменных наглостью
своейПрелестниц…
Нет, лучше пасть, как дуб в ненастье,
Чтоб камышом остаться жить,
Чтобы потом считать за счастье —
Для франта тросточкой служить.
— Ну-с; и с тех пор ею плененный Пракситель навеки оставил Гнатэну, и ушел с Мегарянкою Фрине, и навеки ее сохранил в
своих работах. А когда он вдохнул ее в мрамор — то мрамор холодный
стал огненной Фриной, — рассказывал Мане Истомин, — вот это и было то чудо.
Ида кликнула кухарку и
стала сама помогать ей, а Софья Карловна еще раз поцеловала Маню и, сказав ей: «Поди гуляй, моя крошка», сама поплелась за
свои ширмы.
— Да, значит голова есть; я это знаю, — отвечала Ида и
стала завязывать перед зеркалом ленты
своей шляпы. Ей, кажется, хотелось, чтобы и Маня пошла с нею, но Маня не трогалась. Истомин вертелся: ему не хотелось уходить и неловко было оставаться.
Все, впрочем, довольно единогласно решали, что играть в карты он, может быть, и
станет, но танцевать
своей жене уж наверно не позволит.
Покрытый морозною пылью, лохматый пес был так же немногоречив, как его хозяин; он не рычал при приближении человека, а молча вскакивал во весь
свой рост в санях,
становился передними лапами на край и выжидал первого движения подходившего, чтобы броситься ему на грудь и перекусить горло.
Они так и сделали: конюх
стал опершись руками в стену, а слесарный ученик взмостился ему на плечи, но мороз очень густо разрисовал окна
своими узорами, и слесарный ученик увидел на стеклах только одни седые полосы, расходящиеся рогами.
— Да, еще тяжеле. Один в постелю ляжет, поплачет в изголовье, в
своем углу он перемучит горе
свое, помолится, когда душа молитвы хочет, и
станет выше, чище — приблизится страданьем к богу.
И на том же самом месте, где списана песня Деворы, вечная книга уже начинает новую повесть: тут не десять тысяч мужей боятся идти и зовут с собою женщину, а горсть в три сотни человек идет и гонит несметный
стан врагов
своих.
Неточные совпадения
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости //
Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж тем // Разумный толк без пошлых тем, // Без вечных истин, без педантства, // И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью
своей.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он
стал чертить в душе
своей // Карикатуры всех гостей.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень //
Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял
свой пистолет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В
свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна
стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
«Теперь сходитесь». // Хладнокровно, // Еще не целя, два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. //
Свой пистолет тогда Евгений, // Не преставая наступать, //
Стал первый тихо подымать. // Вот пять шагов еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, //
Стал также целить — но как раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча пистолет.