Неточные совпадения
— Что
мне, мой друг, нападать-то! Она
мне не враг, а своя, родная.
Мне вовсе не приятно, как о ней пустые-то языки благовестят.
Я, бывало, это Естифею Ефимовичу ночью скажу, а он днем припасет, пронесет
мне в кармане, а как
спать ляжем с ним,
я пологом задернусь на кровати, да и ем.
Пришел муж из лавки, легли
спать,
я ему это и сказываю про свое про хотенье-то.
— В другой монастырь! А! ну посмотрим, как ее переведут в другой монастырь. Разуй
меня и иди
спать, — добавила игуменья.
— Не
спала ночь, —
мне это всегда очень вредно.
— Ничего, дышит спокойно и
спит. Авось, ничего не будет худого. Давай ложиться
спать, Помада. Ложись ты на лавке, а
я здесь на столе прилягу, — также шепотом проговорил доктор.
—
Я думаю, что ступай ты
спать: успеем еще узнать. Что тут отгадывать да путаться.
Спи. Утро вечера мудренее.
— Никакого пренебрежения нет: обращаюсь просто, как со всеми. Ты
меня извинишь, Женни,
я хочу дочитать книгу, чтобы завтра ее с тобой отправить к Вязмитинову, а то нарочно посылать придется, — сказала Лиза, укладываясь
спать и ставя возле себя стул со свечкой и книгой.
Я вам говорила, что
я себя не пощажу, вот вам и исполнение», да и
упала тут же замертво.
— О? А
я все боюсь: говорят, как бы она на сердце не
пала. Так-то, сказывают, у одного полковника было: тоже гуличка, да кататься, да кататься, да кататься, кататься, да на сердце
пала — тут сейчас ему и конец сделался.
— Нет,
я сегодня буду
спать:
я всю ночь не
спал, — отвечал Розанов.
— Со
мной нечего бояться откровенности. Откровенничаете же с кем
попало, лишь бы вам потакали по вас.
— Ну идите,
спите спокойно. Ключ там в двери; вы его не вынимайте.
Я не лягу
спать, и, если Арапов вернется, услышу.
— Не знаю, доктор.
Я ходила в Москву, в почтамт, и долго там прождала. Вернулась, он
спал и с тех пор едва откроет глазки и опять заводит, опять
спит. Послушайте, как он дышит… и ничего не просит. Это ведь не простой же сон?
—
Спать ее при
мне повели: просилась с тобою проститься.
— Да, он лучше всех, кого
я до сих пор знала, — отвечала спокойно Лиза и тотчас же добавила: — чудо как хорошо
спать у тебя на этом диване.
— Они и будут капитализироваться. На мою долю
падает двадцать пять рублей с копейками, вот
я их и представляю в кассу ассоциации.
—
Я согласна, — отвечала Бертольди, — только не ночью;
я ночью крепко
сплю.
Отчего ж у
меня не болит?» Кто-нибудь приедет и расскажет, что нынче на Невском на торцах очень лошади
падают; Белоярцев и тут остановит и скажет: «
Падают!
— Ну вот! Ах вы, Лизавета Егоровна! — воскликнул Помада сквозь грустную улыбку. — Ну скажите, ну что
я за человек такой? Пока
я скучал да томился, никто над этим не удивлялся, а когда
я, наконец, спокоен, это всем удивительно. На свою дорогу
напал: вот и все.
— Извините, господа, — начал он, раскланиваясь. —
Я не хотел отменить приемного дня, чтобы не заставить кого-нибудь пройтись понапрасну, а у
меня болен ребенок; целую ночь не
спали, и вот
я получасом замешкался.
— Ну вот! Вы говорите почти, а Женни смотрит какими-то круглыми глазами, точно боится, что
я от денег в обморок
упаду, — забавные люди! Тут не может быть никакого почти, и отказал, так, значит, начисто отказал.
Ой! ночка, ночка пьяная! // Не светлая, а звездная, // Не жаркая, а с ласковым // Весенним ветерком! // И нашим добрым молодцам // Ты даром не прошла! // Сгрустнулось им по женушкам, // Оно и правда: с женушкой // Теперь бы веселей! // Иван кричит: «
Я спать хочу», // А Марьюшка: — И я с тобой! — // Иван кричит: «Постель узка», // А Марьюшка: — Уляжемся! — // Иван кричит: «Ой, холодно», // А Марьюшка: — Угреемся! — // Как вспомнили ту песенку, // Без слова — согласилися // Ларец свой попытать.
Неточные совпадения
Хлестаков. А, да
я уж вас видел. Вы, кажется, тогда
упали? Что, как ваш нос?
А уж Тряпичкину, точно, если кто
попадет на зубок, берегись: отца родного не пощадит для словца, и деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они
мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у
меня денег. Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот… Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот… Ого! за тысячу перевалило… Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты
мне теперь! Посмотрим, кто кого!
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь не
спишь, стараешься для отечества, не жалеешь ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого места
упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты ничего не знаешь и не в свое дело не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг
упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна, не сделайте
меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам, не то
я смертью окончу жизнь свою».