Неточные совпадения
С летами все это обошлось; старики, примирившись с молодой монахиней, примерли; брат, над которым она имела сильный умственный перевес, возвратясь из своих походов,
очень подружился с нею; и вот сестра Агния
уже осьмой год сменила умершую игуменью Серафиму и блюдет суровый устав приюта не умевших найти в жизни ничего, кроме горя и страдания.
— Известно как замужем. Сама хорошо себя ведешь, так и тебе хорошо. Я ж мужа почитала, и он меня жалел. Только свекровь
очень уж строгая была. Страсть какие они были суровые.
Рядом с матерью сидит старшая дочь хозяев, Зинаида Егоровна, второй год вышедшая замуж за помещика Шатохина,
очень недурная собою особа с бледно-сахарным лицом и капризною верхнею губкою; потом матушка-попадья,
очень полная женщина в
очень узком темненьком платье, и ее дочь,
очень тоненькая, миловидная девушка в
очень широком платье, и, наконец, Соня Бахарева.
На дворе училища было постоянно
очень тихо, но все-таки двор два раза в день оглашался веселыми, резкими голосами школьников, а
уж зато в саду, начинавшемся за смотрительским флигелем, постоянно царила ненарушимая, глубокая тишина.
— Да что же понимать, maman? — совсем нетерпеливо спросила после короткой паузы Лиза. — У тети Агнии я сказала свое мнение, может быть,
очень неверное и, может быть,
очень некстати, но неужто это
уж такой проступок, которым нужно постоянно пилить меня?
За женихами падать
очень уж так нечего.
— Известно:
очень уж, говорят, он много на церквы жертвует.
— Только
уж обмеру у него на ссыпки
очень тоже много, — замечал задний мужик.
— Мне
очень мило, — начал Зарницын, — мне
очень мило, хоть теперь, когда я
уже намерен оставить род моей службы, засвидетельствовать вам мое сочувствие за те реформы, которые хотя слегка, но начинают
уже чувствоваться по нашему учебному округу.
Этот план
очень огорчал Марью Михайловну Райнер и, несмотря на то, что крутой Ульрих, видя страдания жены, год от году откладывал свое переселение, но тем не менее все это терзало Марью Михайловну. Она была далеко не прочь съездить в Швейцарию и познакомиться с родными мужа, но совсем туда переселиться, с тем чтобы
уже никогда более не видать России, она ни за что не хотела. Одна мысль об этом повергала ее в отчаяние. Марья Михайловна любила родину так горячо и просто.
Он был
очень тщательно обучен многому, между прочим, и был замечательный лингвист. Теперь он
уже мог и сам продолжать свое домашнее образование без руководителя! Он мог даже и так поступить в любой университет, но разбитый старик об этом пока не думал.
Теперь о ее красоте, конечно,
уже никто и не говорил; а смолоду, рассказывали, она была
очень неавантажна.
Маркиза
уж колебалась. Ей
очень нравилась «опасность», но она была слишком честна для того, чтобы играть чужим именем из одной прихоти.
По поводу открытой Бычковым приписки на «рае Магомета» у Лизы задался
очень веселый вечер. Переходя от одного смешного предмета к другому, гости засиделись так долго, что когда Розанов, проводив до ворот Полиньку Калистратову, пришел к своей калитке, был
уже второй час ночи.
Работа эта, видно, его
очень занимала. Сидя в одном белье на полу, он тщательнейшим образом разобрал вещи, пересмотрел их, и когда уложил снова, то на дворе было
уже светло.
Ей надоел
уже чуланчик, в котором она высидела двое суток у Рогнеды Романовны, и она
очень хорошо знала, что муж ее не задушит.
— Позвольте. Оставьте ей ребенка: девочка еще мала; ей ничего
очень дурного не могут сделать. Это вы
уж так увлекаетесь. Подождите полгода, год, и вам отдадут дитя с руками и с ногами. А так что же будет: дойдет ведь до того, что
очень может быть худо.
У нее, как говорится, голос упал:
очень уж все это на нее подействовало.
— Она
очень умная женщина, — говорила Варвара Ивановна о маркизе, — но у нее
уж ум за разум зашел; а мое правило просто: ты девушка, и повинуйся. А то нынче они
очень уж сувки, да не лувки.
Егор Николаевич, ко всеобщему удивлению, во всей этой передряге не принимал ровно никакого участия. Стар
уж он становился, удушье его мучило, и к этому удушью присоединилась еще новая болезнь, которая
очень пугала Егора Николаевича и отнимала у него последнюю энергию.
— Да, он пойдет. Они
уж около месяца здесь и тоже устраиваются. — Мы
очень часто видимся, — добавил, помолчав, Розанов.
— Вот то-то и есть, что у нас от слова-то
очень далеко до дела. На словах вот мы отрицаемся важных чувств, выдуманных цивилизациею, а на деле какой-нибудь
уж чисто ложный стыд сейчас нас и останавливает.
Громадное животное, отогнанное стадом за преклонность лет и тяжесть своего тела, очевидно,
уж было
очень старо и искало покоя у готового сена.
— Сердит
уж ты
очень бываешь, Лука Никонович!
Я лег на диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б,
уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял, плевал, ворочался…
Неточные совпадения
Бывало, писывала кровью // Она в альбомы нежных дев, // Звала Полиною Прасковью // И говорила нараспев, // Корсет носила
очень узкий, // И русский Н, как N французский, // Произносить умела в нос; // Но скоро всё перевелось; // Корсет, альбом, княжну Алину, // Стишков чувствительных тетрадь // Она забыла; стала звать // Акулькой прежнюю Селину // И обновила наконец // На вате шлафор и чепец.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что
очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! //
Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу
очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим
уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
Я думал
уж о форме плана // И как героя назову; // Покамест моего романа // Я кончил первую главу; // Пересмотрел всё это строго; // Противоречий
очень много, // Но их исправить не хочу; // Цензуре долг свой заплачу // И журналистам на съеденье // Плоды трудов моих отдам; // Иди же к невским берегам, // Новорожденное творенье, // И заслужи мне славы дань: // Кривые толки, шум и брань!
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле
уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но
очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.